Он прошелся пешком до того места, где была установлена лаборатория службы здравоохранения, и представился дежурному.
— Доктор Гласс предупредил, что вы можете зайти, — сказала молодая рыжеволосая женщина, которая устанавливала оборудование для последующей дезинфекции помещения. — Вам, наверное, нужна униформа расхитителя гробниц?
За десять минут Стивен облачился в защитный костюм, надел маску и был готов войти в склеп через герметичный шлюз. В фонаре не было необходимости — сотрудники службы здравоохранения провели внутри временное освещение. Через пролом в стене был виден почти весь сводчатый склеп. На первый взгляд он напоминал спальню, в которой на каменных скамьях лежали шестнадцать черных человеческих фигур, по восемь с каждой стороны.
При ближайшем рассмотрении оказалось, что в грудной клетке каждого тела имеется круглое отверстие — возможно, таким образом проверяли, что все трупы, как и тот, который попытался вскрыть Мотрэм, обратились в прах. С другой стороны, могло быть и так, что ученый от разочарования и отчаяния принялся пробивать кулаком каждое тело по очереди. Стивен поправил маску, затем сунул обтянутую перчаткой руку в одно отверстие. Рука без сопротивления прошла прямо до каменной скамьи: саван был пустой оболочкой, внутри которой остался лишь прах и хрупкие кости.
Какое невероятное разочарование должен был ощутить Мотрэм, когда обнаружил это. Обрадоваться, увидев, на первый взгляд, отлично сохранившиеся тела, но затем, при первом же прикосновении, обнаружить, что они превратились в прах… Несомненно, это было сокрушительным ударом для ученого, и Стивен легко мог представить, как Мотрэм в отчаянии срывает маску, проклиная злую судьбу — и при этом неосторожно вдыхает поднявшуюся пыль, зараженную микотоксином.
Смысла оставаться здесь дальше не было. Стивен вымылся в душе и прошел процедуру обеззараживания в передвижном модуле, подозревая, что это скорее формальность, чем необходимость, а затем узнал у дежурной, что никаких новых данных из лаборатории не поступало.
— Я разговаривала с доктором Глассом сегодня утром, — сообщила девушка. — Безвредная пыль, так он сказал. Он считает, что поход в общественный бассейн может быть опаснее, чем вдыхание этой пыли.
Следующим пунктом в плане Стивена была деревня Лонгторн. Выезжая со стоянки, он обратил внимание на только что прибывший белый фургон без опознавательных знаков. По сложным вентилирующим устройствам на крыше он понял, что это та самая передвижная лаборатория из Портона, которую ждал Риксен. При виде ее у Стивена снова возникло неприятное ощущение. Он явно что-то упустил…
Доктор Кэсси Мотрэм находилась в отпуске по семейным обстоятельствам, о чем Стивен узнал, позвонив ей утром на работу. По словам директора клиники, доктор Мотрэм пробовала ходить на работу как обычно, несмотря на случившееся, — но когда на сцене появились газетчики, она решила, что больше не может работать с пациентами. Некоторые из них всерьез опасались, что могут заразиться от нее чумой.
— И еще какое-то время народу потребуется, чтобы осмыслить, что такое микотоксин Amanita, — добавил директор.
Выражение крайнего раздражения, появившееся на лице Кэсси Мотрэм, когда она открыла дверь, заставило Стивена поспешно уверить ее, что он не имеет никакого отношения к прессе. Взглянув на его удостоверение, Кэсси сказала:
— Никогда о вас не слышала.
— О нас мало кто слышал, — отозвался Стивен с улыбкой и коротко объяснил, чем занимается «Сай-Мед». Пожав плечами, Кэсси впустила его в дом.
— Я готовлю обед, — сообщила она. — Если не возражаете, поговорим на кухне.
— Как вам будет удобно.
Устроившись на одном из барных стульев, Стивен некоторое время наблюдал, как Кэсси сосредоточенно смешивает ингредиенты, изредка заглядывая в поваренную книгу, лежавшую на стойке. Придя к выводу, что она просто пытается занять себя, чтобы хоть немного заглушить переживания о муже, он посочувствовал ей от всей души.
— Как дела у доктора Мотрэма? — поинтересовался он.
— Не очень, — хмуро ответила Кэсси, помолчала, сосредоточенно взвешивая муку на цифровых весах, а затем спросила: — Так что конкретно вы расследуете?
— Меня послали выяснить, что произошло с вашим мужем в могиле Драйбургского аббатства, — просто ответил Стивен.
— И имеет ли это отношение к трупам погибших от чумы, — добавила Кэсси с кривой улыбкой.
— Не скрою, мы опасаемся этого, — согласился Стивен. — Идея о том, что чума может вернуться, не на шутку встревожила обитателей Уайт-холла, но теперь мы знаем, что произошло на самом деле — сочетание грибковых спор и ужаснейшего невезения.
Кэсси искоса взглянула на Стивена и, помолчав, сказала:
— Буду откровенна с вами, доктор Данбар. Когда Джон сказал мне, что планирует вскрыть средневековую могилу, в которой захоронены погибшие от чумы, я была совсем не в восторге. Будучи врачом, я понимала, что мои страхи беспочвенны. Вероятность возникновения чумы в двадцать первом веке ничтожно мала, но даже при одной мысли о том, что такое возможно, волосы встают дыбом.
— Понимаю, о чем вы говорите, — кивнул Стивен. — Сегодня утром я побывал в этом склепе. Как бы ты себя ни готовил, стоит оказаться внутри, воображение начинает работать на всю катушку.
— Но ваши страхи оказались беспочвенными, доктор, а мои — нет, — грустно произнесла Кэсси, опуская руки. — Мой муж не вернулся ко мне. Сегодня утром, когда я звонила в больницу, врачи решали вопрос об искусственном жизнеобеспечении.
— Мне очень жаль. — Увидев тоску в глазах Кэсси, Стивен почувствовал, как комок подкатывает к горлу.
Однако она быстро взяла себя в руки.
— Хотите кофе, доктор Данбар?
— Не откажусь. Без сахара, пожалуйста.
Ощущая симпатию к хозяйке дома, Стивен предпринял попытку подбодрить ее:
— Теперь, когда врачи разобрались, что случилось с Джоном, им быстрее удастся найти лечение…
— На самом деле от врачей сейчас ничего не зависит, — возразила Кэсси. — Доктор Майлз отказался от Джона, а токсиколог, с которым я говорила, признался, что на данный момент ему нужно только искусственное жизнеобеспечение и хороший уход. Он считает, что Джон вдохнул очень большую дозу микотоксина.
— То же самое мне сказали сотрудники службы здравоохранения, — кивнул Стивен. — Однако их лаборатории не удалось найти никаких спор в образцах пыли и пробах воздуха, что вызывает у них сильное недоумение.
Кэсси пожала плечами, но ничего не ответила.
— Я тоже был озадачен, — продолжал Стивен, — поэтому проконсультировался по этому поводу с врачами из нашей лаборатории. По их мнению, дело могло быть не в дозе микотоксина, а в имевшейся у доктора Мотрэма гиперчувствительности. У него была какая-нибудь аллергия?
Кэсси в сомнении покачала головой.
— Разве что на кошек, — сказала она. — Он очень любил их, но начинал чесаться, если слишком долго с ними общался. Погладив кошку, он потом обязательно мыл руки, и только.
Однако Стивен не желал сдаваться.
— Другой причиной мог быть стресс. Как мне объяснили, в состоянии стресса у человека вполне может повыситься чувствительность к действию токсинов. Как вы считаете, Джон мог испытывать какое-то напряжение? У него в последнее время были проблемы?
Кэсси снова покачала головой.
— Четно говоря, я так не думаю. Вскрытие склепа в Драйбургском аббатстве занимало все его мысли в течение нескольких недель — с тех пор, как он получил письмо из Оксфорда.
Стивен кивнул, показывая, что в курсе насчет Бейллиол-Колледжа.
— Джон, конечно, расстроился, когда вмешалась «Охрана здоровья» и начало раскопок было отложено, но гораздо меньше, чем я ожидала. Я бы сказала, что он был скорее раздражен, чем расстроен.
— Да, эти люди кого угодно достанут, — сочувственно улыбнулся Стивен.
— А, еще ему пришлось съездить в Лондон. Поездка была не совсем обычной, но вряд ли могла стать причиной стресса. Все прошло нормально. — Увидев по выражению лица Стивена, что он не прочь услышать подробности, Кэсси продолжила: — Его вызвали в одну лондонскую клинику, чтобы обследовать человека, который должен был стать донором костного мозга для пациента с тяжелым лейкозом.
