— Говорите, вы используете в работе макак-резусов?
— Да. Доктор Бейли, я хотела спросить, не можете ли вы рассказать мне поподробнее о той исчезнувшей обезьяне?
Бейли проигнорировал мои слова:
— Как так вышло, что вы переключились с обезьяньих костей на трупы?
— И то и другое взаимосвязано. От основной проблемы — биологии скелета — я не ушла.
— Верно, верно.
— Я спросила у вас про ту обезьяну.
— Да-да. Про обезьяну. Собственно, тут почти не о чем рассказывать. — Он потер одной ногой о другую, подался вперед и на что-то посмотрел. — Я пришел однажды утром и обнаружил, что клетка пуста. Возможно, кто-то забыл запереть ее на замок, вот Альса — так звали обезьяну — и сбежала. Она была ужасно умной и феноменально ловкой. Потрясающие у нее были ручки! Мы закрыли все ворота, осмотрели здание, сообщили о пропаже охране кампуса. Но Альсу так и не нашли. А потом я увидел статью в газете.
— А для каких целей вы ее использовали?
— С Альсой работал не я, а одна аспирантка. Меня главным образом интересуют обонятельные системы коммуникации, используемые животными, но я занимаюсь и другими вопросами.
По тому, с какой интонацией Бейли произнес последнюю фразу, я поняла, что о том же самом ему уже доводилось разговаривать сотни раз. Разглагольствования ученых о «моем исследовании» прекрасно мне знакомы. У каждого из нас на случай встреч с новыми людьми, вечеринок и других подобных мероприятий заготовлена упрощенная версия своего проекта.
— Чем занималась та аспирантка?
Я не желала слушать, что интересует самого Бейли.
— Она занималась языком. — Он криво улыбнулся и покачал головой. — Пробовала обучить современного примата речи. Имя Альса мы дали этой обезьяне не случайно. Это аббревиатура от «л’Аперантисаж де ля Лангдю Сэнж Америкэн». Альса. Мэри-Лиз собиралась дать квебекский ответ Пенни Пэттерсону, а Альсу планировала сделать самой знаменитой южноамериканской обезьяной. — Бейли поднял руку, резко опустил ее и саркастически фыркнул.
Я изучающе всмотрелась в его лицо. Оно выглядело не то уставшим, не то удрученным.
— Кто такая Мэри-Лиз?
— Моя бывшая студентка.
— И каких результатов ей удалось достичь?
— Почти никаких, ведь у нее было слишком мало времени. Она не проработала над проектом и пяти месяцев, когда обезьяна исчезла. — Его улыбка сделалась еще более кривой. — А после исчезновения обезьяны она и сама ушла.
— Ушла из университета?
Бейли кивнул.
— Почему?
Он выдержал длинную паузу.
— Мэри-Лиз была способной девочкой. Уверен, она смогла бы стать магистром. Ей нравилось заниматься наукой. Смерть Альсы стала для нее серьезным потрясением, но не думаю, что именно по этой причине она ушла.
— По какой же тогда?
Он принялся рисовать ручкой небольшие треугольники на одной из тетрадей на столе. Я не торопила его с ответом.
— У Мэри-Лиз был жених, которого раздражала ее работа в университете. Из-за него-то она, скорее всего, и ушла. Я видел этого типа пару раз на вечеринках. Он показался мне каким-то жутким.
— Что вы имеете в виду?
— Не знаю… Было в нем что-то антисоциальное. Цинизм. Грубость. Антагонизм. При встречах с ним у меня возникало такое ощущение, что он своевременно не впитал в себя представление об элементарных… навыках, понимаете? Этот парень производил впечатление человека, выросшего в полной изоляции от остальных людей, не наученного общаться с обществом. Что бы ты ему ни сказал, в ответ он закатывал глаза и ухмылялся.
— А вам не приходило в голову, что исчезновение Альсы устроил именно он?
По продолжительному молчанию я поняла, что приходило.
— По-моему, в тот момент он как раз уезжал в Торонто.
— Вы уверены?
— Мэри-Лиз была уверена. Мы не стали ее разубеждать, она и так очень переживала. Альсу уже все равно никто не мог вернуть.
Прежде чем задать следующий вопрос, я собралась с духом:
— А вы когда-нибудь просматривали проектные записи Мэри-Лиз?
Бейли перестал рисовать треугольники и окинул меня недружелюбным взглядом:
— О чем это вы?
— Может, она захотела скрыть какую-то информацию? Может, не случайно перестала заниматься этой работой?
— Исключено, — с уверенностью заявил Бейли.
Но в его глазах не было уверенности.
— Вы поддерживаете с ней отношения?
— Нет.
— Все ваши ученики после ухода прекращают с вами общаться?
— Некоторые прекращают, некоторые — нет.
Бейли опять занялся рисованием треугольников.
— Кто еще имел доступ к… Мэри-Лиз работала в лаборатории?
— Ограниченное количество людей. На территории кампуса из-за нехватки места не так много животных. Каждый вид следует содержать в отдельном помещении.
— Да?
— Ассоциация установила определенные нормы температурного контроля, разработала специальные диеты, а также ряд правил, касающихся социальных и поведенческих параметров.
— Ассоциация?
— Канадская ассоциация защиты животных, — пояснил Бейли. — Они выпускают специальные руководства по уходу за экспериментальными животными. Это наша библия. Любой человек, работающий с животными, обязан строго соблюдать установленные нормы. Ученые. Селекционеры. Промышленники. Ассоциация следит также и за охраной здоровья и безопасности самих работников.
— А к охране животных она предъявляет какие-нибудь требования?
— Разумеется.
— Значит, украсть обезьяну постороннему человеку не так-то просто?
— В данный момент я изучаю колюшек. Рыб.
Бейли поднял правую руку и ручкой указал на изображение рыбы на стене.
— Установленные правила по уходу за ними, равно как и правила их охраны, довольно простые. О рыбах и грызунах активисты не особенно пекутся. — Теперь скривилось все его лицо. — Помимо Альсы, у нас имелось всего одно млекопитающее, поэтому серьезной охраной мы их и не обеспечили. У Альсы была отдельная комната, запиравшаяся на замок. Естественно, мы закрывали и клетку, и внешнюю дверь лаборатории.
Он помолчал.
— Я тогда тщательно обмозговал случившееся, но так и не смог вспомнить, кто в тот день ушел из лаборатории последним. У меня не было вечерних занятий, и, по-моему, я не задерживался на работе допоздна. Последний обход делал, наверное, кто-то из аспирантов. Секретарь занимается этим только тогда, когда я прошу ее.
Бейли опять выдержал паузу.
— Не исключена и вероятность того, что в лабораторию проник кто-то посторонний. Не на всех аспирантов можно полностью полагаться, — быть может, в тот момент один из них оставил дверь открытой.
— А клетку постороннему удалось бы открыть?
— Запросто. Она закрывалась только на элементарный висячий замок. Мы его так и не нашли.
— А недостающие части тела обнаружили? — Я осторожно перешла к следующему вопросу.
— Недостающие части тела?
— Кто-то… — я замолчала, ища наиболее подходящее слово, — кто-то разрезал Альсу на куски. В узле, доставленном к нам в лабораторию, некоторых из них недоставало. Может, они нашлись позднее?
— А чего именно недоставало?
Пастельное лицо Бейли приняло озадаченное выражение.
— Правой руки. Ее правая рука, доктор Бейли, была отделена от предплечья в районе запястья.
Рассказывать ему о женщинах, изуродованных подобным образом, а соответственно и сообщать настоящую причину своего визита не имело смысла.
Бейли долго не произносил ни звука. Сидел, откинувшись на спинку стула, завел сцепленные руки за голову и глядел куда-то поверх меня. Малиновый цвет его щек сгустился до багрового. Тишину нарушало лишь приглушенное бормотание маленьких часов-радио на невысоком шкафу для папок.
— Если взглянуть на происшедшее отстраненно, что вы обо всем этом думаете? — заговорила я.
Некоторое время Бейли продолжал молчать. Ответил, когда я уже подумала, что так ничего и не услышу:
— Мне кажется, это происшествие связано с «некими мутантными формами жизни».
Его дыхание углубилось. Бейли опять помолчал и что-то добавил шепотом. Я не разобрала слов:
