— Но нам очень нужно поискать кое-что в квартире мсье Тэнгуэя, — объяснил Райан.
— Если вы взломаете его дверь, он рассердится, — повторил Матье.
Я присела рядом с Райаном:
— А рыбки мсье Тэнгуэя живут у тебя, Матье?
Ребенок покачал головой.
— Значит, у тебя есть ключ от его квартиры?
Кивок.
— Может, ты впустишь нас туда?
— Нет. Бабушка не разрешает мне выходить, когда я один дома.
— Все правильно, Матье. Бабушка считает, что так для тебя безопаснее. А ты очень хороший мальчик, раз слушаешься ее.
Ребенок опять расплылся в широкой улыбке.
— Может, ты просто дашь нам ключ от квартиры мсье Тэнгуэя? Всего на несколько минут? Полиция должна найти там кое-что очень важное.
— Ладно, — согласился мальчик. — Вы ведь из полиции.
Он скрылся из виду, потом, вернувшись с ключом, поджал губы и посмотрел на меня:
— Только не ломайте его дверь.
— Обещаем, что будем крайне осторожны.
— И не заходите на кухню. Это очень плохо. На его кухню заходить ни в коем случае нельзя.
— Хорошо-хорошо. — Я взяла ключ. — Закрывайся, Матье. Когда мы найдем то, что нам нужно, постучим в твою дверь.
Мальчик с серьезным видом кивнул и заперся изнутри.
Мы вернулись к Бертрану, он еще раз громко постучал. После непродолжительного колебания Райан подал мне знак, и я вставила ключ в замочную скважину.
Из коридора мы вошли прямо в небольшую красно-коричневую гостиную. Вдоль двух ее стен тянулись длинные ряды полок. Остальные стены были обшиты деревянными панелями, покрытыми лаком. Окна занавешивали красные бархатные шторы и тюль сероватого оттенка. Мы стояли неподвижно, вслушиваясь, всматриваясь в обстановку плохо освещенной комнаты.
Я улавливала только приглушенное жужжание, доносившееся из-за двойных дверей справа. Если бы не оно, в квартире было бы тихо как в могиле.
«Неудачное сравнение, Бреннан», — мрачно усмехнулась я про себя.
Бзззз. Бзззззз. Бзззззззззз. Бззззз.
Я осмотрелась по сторонам. В центре гостиной стоял резной деревянный стол, старый и потертый, как и вся остальная мебель. Его окружали такие же резные стулья. В углублении в стене напротив располагался обшарпанный диван, накрытый мексиканским покрывалом. На деревянном ящике возвышался «Сони-тринитрон».
Тут и там по всей комнате были расставлены маленькие столики и тумбочки, некоторые очень даже симпатичные. Я для собственной квартиры покупала подобные на рынке. Создавалось впечатление, что все эти вещи стоят на своих местах долгие годы.
Пол покрывал старый ковер с бахромой. Главное, что бросалось в глаза в этой комнате, — невообразимое множество растений. Они висели на стенах, зеленели в углах, тянулись вдоль плинтусов, стояли на окнах, на столах, на полках. Казалось, владелец квартиры возмещал растениями недостаток всего, что не мог позволить себе в жизни.
— Настоящий ботанический сад, черт возьми!
В воздухе густо пахло смесью ароматов листвы, плесени и влажной земли.
Коридорчик напротив входа вел к единственной закрытой двери.
Райан тем же движением, что и несколько минут назад в коридоре, отодвинул меня в сторону, прошел вдоль стен к коридору — слегка ссутулив плечи, чуть согнув ноги в коленях, — беззвучно шагнул к двери, помедлил несколько секунд и резким пинком открыл ее.
Дверь с шумом распахнулась, ударилась о стену, вновь вернулась к дверному проему и, отклонившись на сорок пять градусов, замерла.
Мое сердце колотилось как сумасшедшее. Да-дум. Да-дум.
Из-за приоткрытой двери в гостиную устремился поток странного сияния. Я услышала какие-то булькающие звуки.
— Тут у него рыбы, — сказал Райан, проходя в комнату.
Это была обычная спальня. Неширокая кровать, торшер, настольная лампа, будильник, капли от насморка. Комод без зеркала. Небольшой умывальник. Одно окно.
Единственное, что было здесь необычного, так это ряд аквариумов у дальней стены. Матье верно назвал рыбок потрясающими. Голубые, канареечно-желтые, черно-белые полоски плавали туда-сюда меж розовых и белых кораллов и растений всевозможных зеленых оттенков. Каждую маленькую экосистему освещало зеленовато-голубое сияние.
Я смотрела на это чудо как завороженная, пытаясь ухватиться за мысль, вот-вот готовую оформиться.
Райан обошел меня, авторучкой отодвинул занавеску в душевой, открыл шкафчик с медикаментами, осмотрел корм и сетки рядом с аквариумами. Ящики комода он выдвинул, воспользовавшись носовым платком, содержимое — белье, носки, рубашки и джемперы — обследовал, вороша их опять-таки ручкой.
«Забудь ты про это, Бреннан», — подумала я, чувствуя, что моя неоформившаяся мысль так же неуловима, как пузырьки воздуха в аквариумах.
— Что-нибудь заслуживает внимания?
Райан покачал головой:
— Вроде бы ничего. Но я просматриваю его шмотки лишь предварительно. Сейчас проверим остальные комнаты, и пусть Жилбер берется за дело по-серьезному.
Бертран, оставшийся в гостиной, обследовал телевизор:
— Последнее слово техники.
Райан напряженно огляделся по сторонам, он все время был начеку.
Я прошла к полкам и принялась читать названия на корешках книг, которые, подобно телевизору, выглядели довольно новыми. Разнообразие тем потрясало. Экология. Ихтиология. Орнитология. Психология. Секс. Буддизм. Археология. Искусство маори. Резьба по дереву. Самураи. Вторая мировая война. Каннибализм.
Было здесь и множество книжек в мягкой обложке, включая научную фантастику на английском и французском языке. Многие входили в число моих любимых: Воннегут, Ирвинг, Макмертри. Но большинство книг посвящалось описанию преступлений, жестоких убийств, преследованию людей душевнобольными, психопатами. Их названия говорили сами за себя. А одну из полок заполняли книги исключительно о серийных убийцах: Бодене, Мэнсоне, Банди.
— По-видимому, Тэнгуэй и Сен-Жак состоят в одном и том же литературном обществе, — сказала я.
— Вероятно, эта скотина и есть Сен-Жак, — ответил Бертран.
— Нет, этот тип, в отличие от того, чистит зубы, — произнес Райан.
— Когда он ощущает себя Тэнгуэем, тогда и чистит.
— Судя по книгам, увлечений у него куча, — сказала я, еще раз внимательно осматривая пестрые ряды книг на полках. — Этот тип владеет и английским, и французским и страдает навязчивыми идеями.
— Почему вы так решили? — спросил Райан.
— Взгляните.
Они присоединились ко мне.
— Здесь все книги выстроены в алфавитном порядке по темам. — Я обвела рукой несколько полок. — Внутри каждой тематической группы — по фамилиям авторов. Книги одного и того же автора стоят с учетом года издания по возрастанию.
— Разве это не обычное явление? — спросил Бертран.
Мы с Райаном уставились на него в изумлении. Очевидно, он не любил читать.
— Посмотрите, как четко вписываются книги в полку.
— Кстати, он и трусы с носками так раскладывает — ровно вдоль линии стенки.
— Может, все эти книги он выставил для друзей. Чтобы думали, какой, мол, умный, — предположил Бертран.
— Нет, — возразила я. — Во-первых, на них нет пыли. Во-вторых, сверху видны краешки закладок. Он отмечает какие-то места и, наверное, возвращается к ним. Надо не забыть обратить на эти закладки внимание Жилбера. Весьма любопытный момент, может сыграть важную роль.
— М-да. Какую только дрянь он не читает! — протянул Бертран.
— Это еще что, — ответила я, только сейчас замечая собрание на самой верхней полке. — Взгляните-ка вон туда. Он увлекается не только романами об убийцах, но и вещами посерьезнее.
Оба детектива проследили за моим взглядом.
— Вот это да! — воскликнул Райан. — «Анатомия Грея». «Справочник по практической анатомии». «Цветной атлас анатомии человека». «Руководство по анатомированию». «Организм человека». Бог мой! Вы только взгляните на это! «Законы хирургии». У него этого дерьма больше, чем в библиотеке медицинского колледжа! Как видно, ему хорошо известно, что представляет собой изнутри человеческое тело.
