Гарри наклонилась ко мне через Райана:
– Темпе, кто это там? – Она кивнула на бар позади нас. Я начала поворачиваться.
– Не смотри туда!
– Что?
– Высокий худой парень в очках.
Я скосила глаза, что нежелательно при головной боли. Гарри проделывала подобные шутки в школе, когда я хотела уйти, а она остаться.
– Знаю. Он симпатичный и правда мной заинтересовался. Но стесняется. Проходили, Гарри.
Музыканты заиграли снова. Я встала и надела куртку:
– Пора спать.
– Нет. Правда. Он глазел на тебя все время, пока я танцевала. Я видела его через окно.
Я посмотрела в том направлении, что она показала. Никто не подходил под ее описание.
– Где?
Она пробежала взглядом по лицам в баре, потом оглянулась через плечо.
– Правда, Темпе. – Она пожала плечами. – Сейчас не вижу.
– Может, один из моих студентов. Они всегда жутко удивляются, когда видят меня где-то вне работы.
– Да, наверное. Парень выглядел слишком молоденьким для тебя.
– Спасибо.
Райан смотрел на нас, как дедушка на юнцов.
– Ты готова?
Я застегнула куртку и надела варежки.
Гарри посмотрела на "Ролекс" и сказала именно то, что я ожидала:
– Сейчас только полночь. Мы...
– Я ухожу, Гарри. Квартира всего в четырех кварталах отсюда, и у тебя есть ключи. Можешь остаться, если хочешь.
Она замешкалась на мгновение, потом повернулась к Райану:
– Ты здесь побудешь еще немного?
– Без проблем, малышка.
Она посмотрела на меня так же по-щенячьи, как недавно ее партнер.
– Ты точно не возражаешь?
– Конечно, нет. Черт побери!
Я объяснила, какой ключ от чего, и она меня обняла.
– Давай провожу, – предложил Райан и потянулся за курткой. Защитник.
– Нет, спасибо. Я большая девочка.
– Тогда давай вызову тебе такси.
– Райан, мне уже можно ходить одной.
– Как хочешь.
Он сел обратно и покачал головой.
* * *
Как приятно вдохнуть холодный воздух после жаркого, дымного паба. Но только на сотую долю секунды. Температура упала, поднялся ветер и снизил ее еще на миллион градусов.
Несколько шагов, и глаза заслезились, а кончик носа заледенел. Я натянула шарф на лицо, завязала сзади большим узлом. Пусть теперь я похожа на парня, зато ничего себе не отморожу.
Засунув руки поглубже в карманы, я пригнула голову и потащилась вперед. Обогнула Кресчент и пошла вверх по Сен-Катарин. Я согрелась, но едва что-то видела. Поблизости ни души.
Я только пересекла Маккей, когда мой шарф натянулся, и земля ушла из-под ног. Вначале я решила, что поскользнулась на льду, потом поняла, что кто-то тащит меня за шиворот. Чьи-то руки перевернули меня и для начала приложили лицом об стену. Мои ладони еще путались в карманах. Стукнувшись о камни, я скользнула вниз и ударилась коленями о землю. Меня окунули лицом в снег. Потом сильно прижали, кто-то вонзился коленями прямо в позвоночник. Ничего не видно, ни двинуться, ни вздохнуть! Я начала задыхаться. В ушах застучала кровь.
Я закрыла глаза и попыталась повернуть голову набок. Чуть-чуть вдохнула. Потом еще. И еще. Жжение спало, дыхание возобновилось.
Болела челюсть и все лицо. Голова зажата в неудобном положении, правый глаз притиснут к замерзшему снегу. Подо мной что-то лежало, кажется, сумочка. Это она вышибла из меня дыхание.
"Отдай ему сумочку!"
Я начала извиваться, пытаясь освободиться, но куртка и шарф связывали, точно смирительная рубашка. Мужчина пошевелился. Похоже, растянулся на мне. Его дыхание у моего уха. Хоть шарф и заглушал звуки, оно казалось быстрым, отчаянным, мощным, как у животного.
"Не теряй сознания. Обморок при такой погоде равнозначен смерти. Двигайся! Делай что-нибудь!"
Под тяжелой одеждой выступил пот. Я потихоньку двигала рукой в кармане, искала. Пальцы в шерстяных варежках стали скользкими.
Вот!
Я схватила ключи. Как только он ослабит хватку, я буду готова к действию. А пока остается только беспомощно ждать шанса.
– Оставь их в покое! – прошипел голос мне в ухо.
Он заметил!
Я застыла.
– Ты не знаешь, с чем связалась.
Не суйся! Не суйся во что? За кого он меня принимает?
– Оставь их в покое, – повторил он дрожащим голосом.
Я не могла говорить, да незнакомец, похоже, и не ждал ответа. Может, сумасшедший, а не грабитель?
Мы лежали целую вечность. Мимо пролетали машины. Я уже не чувствовала лица, шейные позвонки грозили треснуть. Я дышала ртом, на шарфе замерзала слюна.
"Успокойся! Думай!"
Я перебрала все возможности. Пьяный? Под кайфом? Нерешительный? Может, смакует какую-то больную фантазию, которая побудит его к действию? Сердце билось так громко, что я боялась, как бы оно не спровоцировало его.
Потом я услышала шаги. Он, наверное, тоже, потому что покрепче затянул мой шарф и закрыл мне лицо рукой в перчатке.
"Кричи! Делай что-нибудь!"
Я его не видела, и это сводило меня с ума.
– Слезь с меня, ты, грязная скотина! – заорала я сквозь шарф. Но голос, приглушенный толстым слоем шерсти, доносился будто за миллион километров отсюда.
Я сжала ключи мертвой хваткой, скользкие руки в варежках приготовились направить металл прямо в глаза, как только бандит расслабится. Внезапно шарф затянулся туже, мужчина двинулся. Снова встал на колени, переместил вес мне на спину. Сумочка надавила мне на грудь, и я снова начала задыхаться.
Бандит поднял мою голову за шарф, потом толкнул ее вниз. Я ударилась ухом об лед и гравий, перед глазами взорвалось облако искр. Он бил снова и снова, искры сливались в единое целое. Я чувствовала кровь на лице, во рту. Кажется, что-то щелкнуло у моей шеи. Сердце билось о ребра.
Слезь с меня, психованный ублюдок!
У меня кружилась голова, в мыслях появился отчет о вскрытии. Моем вскрытии. «Под ногтями ничего. Ран самозащиты нет».
"Не сдавайся!"
Я извернулась и попыталась закричать, но голос мой снова еле пробился сквозь шарф.
Внезапно удары прекратились, бандит пригнулся ниже. Заговорил, но у меня так звенело в ушах, что в сознание пробилось только несколько искаженных звуков.
Потом он оперся руками о мою спину и слез. Ботинки заскрипели по гравию – он ушел.
Я в полуобморочном состоянии вытащила руки из карманов, на четвереньках перевернулась и села. Накатывала тошнота, я встала на колени и опустила голову. Нос потек, изо рта сочилась то ли кровь, то ли слюна. Трясущимися руками я вытерла лицо шарфом, еще чуть-чуть, и я заплачу.
Ветер стучал в разбитые окна брошенного театра. Как он называется? Йелл? Йорк? Это казалось особенно важным. Я знала раньше, почему же не могу вспомнить сейчас? Я запуталась и начала непроизвольно дрожать – от холода, от страха и, наверное, от облегчения.
Когда тошнота прошла, я встала, прокралась вдоль здания и заглянула за угол. Никого.
На негнущихся ногах я побрела домой, оглядываясь на каждом шагу. Немногочисленные прохожие при виде меня отворачивались и шарахались в сторону. Просто еще одна пьянчужка.
Через десять минут я сидела на краешке кровати и искала у себя повреждения. Зрачки ровные, двигаются согласованно. Ничего не онемело. Тошнота не возвращалась.
Шарф мне и помешал, и одновременно помог. Бандит удобно использовал его в качестве поводка, но шерсть смягчила удары. На правой части головы я обнаружила несколько ссадин и синяков, но сотрясения, кажется, не было.
Неплохо для жертвы хулиганского нападения, подумала я, залезая под одеяло. Но хулиганское ли оно? У меня ничего не украли. Почему он сбежал? Психанул и передумал? Может, просто пьяный? Или понял, что я не та, за которую он меня принял? При минусовой температуре изнасилования случаются редко. Каков мотив?
Я пыталась заснуть, но мешал адреналин. Или посттравматический синдром? Руки до сих пор тряслись, я подпрыгивала при каждом звуке.
