– Но зачем нужна коммуна? – спросил Райан. – Почему бы не уничтожить все и не воссоединиться с обществом?
Катрин махнула Эль: мол, тебе отвечать.
– Вселенная – это одно органическое целое, состоящее из множества взаимозависящих элементов. Каждая часть неотделима от остальных и взаимодействует с ними. Поскольку мы живем отдельно, наша группа представляет микрокосм реальности.
– Не могли бы вы пояснить? – попросил Райан.
– Отделением от мира мы отвергаем скотобойни, химические заводы и нефтеочистительные предприятия, пивные банки и автопокрышки, неочищенные сточные воды. Живя вместе, мы поддерживаем друг друга и духовно, и физически.
– Все за одного.
Эль улыбнулась:
– Все старые мифы должны исчезнуть до принятия нового сознания.
– Все-все?
– Да.
– Даже его? – Райан кивнул на проповедника.
– Все.
Я вернула разговор в нужное русло:
– Катрин, если бы ты хотела найти кого-то, где бы ты спрашивала?
– Послушайте, – улыбнулась она, – вы ее больше не увидите.
Девушка снова забрала кружку у Карли.
– Она, наверное, сейчас на Ривьере, намазывает детей солнцезащитным кремом.
Я уставилась на нее. Катрин не знает. Дом ничего не сказал. Она пропустила начало разговора и понятия не имеет, почему мы спрашиваем про Хайди и Брайана. Я глубоко вздохнула.
– Хайди Шнайдер мертва, Катрин. И Брайан Гилберт тоже.
Она посмотрела на меня как на сумасшедшую:
– Мертва? Она не могла умереть.
– Катрин! – резко прикрикнула Эль.
Катрин не обратила внимания.
– То есть она такая молодая. И беременная. Была. Ее голос звучал жалобно, как у ребенка.
– Их убили меньше трех недель назад.
– Вы не собирались забирать ее домой? – Она переводила взгляд с меня на Райана. Я заметила крошечные желтые точки в зеленых радужках. – Вы не ее родители?
– Нет.
– Они умерли?
– Да.
– Ее дети?
Я кивнула.
Рука девушки рванулась ко рту, потом упала на колено, словно бабочка, не знающая, где присесть. Карли дернул Катрин за юбку, она погладила его по головке.
– Как это могло случиться? То есть я их не знаю, но как кто-то мог убить целую семью? Убить младенцев?
– Мы все уйдем, – сказала Эль, обнимая девушку за плечи. – Смерть – всего лишь ступень в процессе перехода.
– Перехода к чему? – спросил Райан.
Ответа не последовало. Тут к Народному банку на другой стороне Бэй-стрит подъехал белый грузовик. Эль сжала плечи Катрин и кивнула в сторону машины. Потом взяла Карли, встала и протянула руку девушке, та поднялась на ноги.
– Удачи, – пожелала Эль, и обе женщины направились к грузовику.
Я посмотрела им вслед, затем допила колу. Когда искала взглядом мусорную корзину, заметила что-то под скамейкой. Крышка от кружки Карли.
Я вытащила карточку из сумки, нацарапала номер и схватила крышку. Райан с усмешкой проводил меня взглядом, когда я кинулась к грузовику.
Она уже забиралась в кабину.
– Катрин! – закричала я посреди улицы.
Девушка оглянулась, я помахала крышкой. Часы за грузовиком показывали пять пятнадцать.
Катрин заговорила с кем-то внутри грузовика, затем подошла ко мне. Я отдала ей крышку, спрятав под ней визитку. Наши взгляды встретились.
– Позвони мне, если захочешь поговорить.
Девушка молча развернулась, ушла обратно и залезла в фургон. Когда они проезжали по Бэй-стрит, в кабине я увидела светлую голову Дома.
* * *
Мы с Райаном показали снимки еще в одной аптеке, затем в нескольких закусочных и поехали к шерифу. Иви Ли сообщила, что ситуация несколько изменилась. Безработный мусорщик забаррикадировался с женой и трехлетней дочерью в своем доме и угрожает всех перестрелять. Бейкер не сможет увидеться с нами до вечера.
– Что теперь? – спросила я Райана. Мы стояли на парковке Дьюк-стрит.
– Не думаю, что Хайди привлекала ночная жизнь, так что в клубах и барах мы ничего не узнаем.
– Верно.
– Давай закончим на сегодня. Я отвезу тебя на "Лодку любви".
– "Мелани Тесс".
– Тесс. Кажется, это едят с кукурузным хлебом и зеленью?
– С ветчиной и бататами.
– Тебя подвезти?
– Конечно.
Большая часть пути прошла в молчании. Райан раздражал меня весь день, и мне не терпелось от него избавиться. На мосту он заговорил:
– Сомневаюсь, что она ходила в салоны красоты или солярии.
– Поразительно. Теперь я понимаю, почему ты стал детективом.
– Наверное, нам стоит заняться Брайаном. Может, он где-то работал.
– Ты ведь уже проверял. В налоговой ничего, верно?
– Да.
– Скорее всего он платил наличными.
– Это сужает круг возможностей.
Мы повернули у "Олли".
– Ну, куда дальше? – спросила я.
– Я так и не попробовал твой хаш-паппи.
– Я имела в виду расследование. Ужинать будешь сам с собой. Я пойду домой, приму душ и сделаю себе восхитительную тарелку макарон. Именно в таком порядке.
– Боже, Бреннан, там консервантов больше, чем в трупе Ленина.
– Я читала этикетку.
– С тем же успехом можно глотать отходы производства. Ты испортишь, – он изобразил Катрин, – свой генетический потенциал.
В разум начали просачиваться полузабытые мысли, бесформенные, как утренний туман. Я попыталась сосредоточиться на них, но чем больше я старалась, тем быстрее они рассеивались.
– Оуэнсу надо поостеречься. Я буду виться вокруг него, как муха вокруг сахарной булочки.
– Какую чушь, ты думаешь, он проповедует?
– Что-то вроде экологического Армагеддона и саморазвития через злаковую диету.
Когда мы заехали на пирс, небо над водой уже прояснялось. Желтые полосы осветили горизонт.
– Катрин что-то знает, – сказала я.
– Все мы что-то знаем.
– Ты настоящая заноза в заднице, Райан.
– Спасибо, что заметила. Значит, ты думаешь, она что-то скрывает?
– Она сказала: "Дети".
– И?..
– Дети.
В его глазах сверкнуло понимание.
– Черт возьми!
– Мы не говорили, что Хайди носила близнецов.
* * *
Через сорок минут в дверь со стороны пирса постучали. Я была в рубашке, которую оставила Кэти, без белья и в полотенце, искусно завязанном на голове в виде тюрбана. Я выглянула из-за жалюзи.
На доке стоял Райан с двумя упаковками банок и пиццей размером с крышку люка в руках. Он оставил дома пиджак с галстуком и закатал рукава рубашки чуть выше локтей.
Черт!
Я отпустила жалюзи и попятилась назад. Можно выключить свет и не отвечать на стук. Не обращать на него внимания. Послать его к черту.
Я выглянула снова и наткнулась прямо на взгляд Райана.
– Я знаю, что ты там, Бреннан. Я же детектив. – Он помахал блоком из шести банок: – Диетическая кола.
Черт!
Не то чтобы Райан мне не нравился. На самом деле я любила общаться с ним больше, чем с кем бы то ни было. Больше, чем могла себе признаться. Мне нравились его преданность делу, сочувствие, которое он испытывал к жертвам и их семьям. Его ум и сообразительность. И история о Райане, парнишке из колледжа, который впал в неистовство и перешел на другую сторону после того, как его побил байкер-наркоман. Крутой парнишка превратился в крутого копа. Романтика и гармония.
И мне совершенно точно нравилось, как он выглядит, но шестое чувство приказывало не впутываться.
Дьявол! Макароны и синтетический сыр безнадежно проигрывают.
Я забежала в свою каюту, схватила шорты и провела щеткой по волосам.
Подняла жалюзи, распахнула дверь и впустила его внутрь. Райан сложил на пирсе банки, пиццу, повернулся и забрался на борт спиной вперед.
– У меня есть кола, – сказала я, закрывая дверь.
– Колы много не бывает.
Я показала, где камбуз, он положил на стол пиццу, вынул банку колы для меня и пива для себя, остальные сунул в холодильник. Я достала тарелки, салфетки и огромный нож, пока Райан открывал коробку с пиццей.
