Мы нашли врача, с которой разговаривал Райан, и показали ей фото. Она вроде бы узнала в Хайди пациентку прошлого лета, но не наверняка. Беременность проходила нормально. Врач выписывала стандартные предродовые препараты. Больше она ничего не могла нам сказать. Брайана не помнила вовсе.
В полдень шериф Бейкер оставил нас разведать ситуацию на острове Ледис. Мы договорились встретиться в офисе в шесть, к тому времени он надеялся узнать что-нибудь о собственности на Адлер-Лайонс.
К четырем часам мы выяснили две вещи: никто не слышал о Доме Оуэнсе и его последователях. Никто не помнил Хайди Шнайдер и Брайана Гилберта.
Мы сели в арендованную машину Райана и уставились на Бэй-стрит. Справа, у Федерального банковского центра Пальметто, сновали клиенты. Я разглядывала этажи, которые мы только что прошли. "Кис Мяу". "Стоунс-н-Боунс". "Высокая мода". Да, мир туризма поглощает Бофорт.
Дождь прекратился, но небо оставалось темным и низким. Я устала, разочаровалась и уже начала сомневаться в связи Сен-Жовита с Бофортом.
Перед магазином "Липзитс" мужчина с грязными волосами и лицом как из теста размахивал Библией и кричал про Иисуса. Март – не сезон для уличных проповедников, поэтому аудитория досталась ему целиком.
Сэм рассказывал мне о своей войне с уличными проповедниками. Вот уже двадцать лет они приезжают в Бофорт, как пилигримы на Святую землю. В 1993 году его честь приказал арестовать преподобного Исаака Абернати за то, что он преследовал женщин в шортах, обзывал их шлюхами и угрожал вечным проклятием. На мэра и город подали в суд, Американский союз гражданских свобод встал на защиту евангелиста, поскольку речь шла о Первой поправке. Дело ожидало решения в Четвертом окружном апелляционном суде Ричмонда, а проповедники все приезжали и приезжали.
Я слушала, как мужчина кричал о сатане, небесах и Иисусе, и волосы на затылке вставали дыбом. Меня пугают люди, считающие себя представителями Бога и его ближайших родственников, и беспокоят те, что интерпретируют Евангелие в согласии со своими политическими взглядами.
– Что ты думаешь о южной цивилизации? – спросила я Райана, не спуская глаз с проповедника.
– Звучит неплохо.
– Ну-ну. Воруем изречения у Ганди? – удивленно обернулась я.
Это была одна из моих любимых цитат.
– Некоторые детективы из отдела убийств тоже умеют читать, – Раздраженно ответил он.
"Заслужила, Бреннан. Преподобный явно не единственный, кто лелеет культурные стереотипы".
Я проследила, как пожилая женщина обошла проповедника стороной, и задумалась, какое же спасение предлагает Дом Оуэнс своим последователям. Затем посмотрела на часы.
– Скоро обед, – сказала я.
– Пора вспомнить о гамбургере с тофу.
– До встречи с Бейкером еще полтора часа.
– Ты за неожиданный визит, шкипер?
– Ну не сидеть же здесь.
Райан уже потянулся к зажиганию, как вдруг остановился. Я проследила за его взглядом и увидела на тротуаре Катрин с Карли на спине. Рядом шла женщина постарше с длинными темными косами. Мокрый ветер трепал юбки, ткань липла к ногам. Женщины остановились, компаньонка Катрин заговорила с проповедником, потом парочка направилась в нашу сторону.
Мы с Райаном обменялись взглядами, вышли из машины и пошли к женщинам. При нашем приближении они замолчали, Катрин улыбнулась.
– Как дела? – спросила она, откидывая назад кудри.
– Так себе, – ответила я.
– Не нашли пропавшую девушку?
– Никто ее не помнит. Странно, она здесь три месяца провела.
Я наблюдала за реакцией Катрин: она нисколько не переменилась в лице.
– Где вы спрашивали?
Карли заворочался, и Катрин поправила "кенгурятник" на спине.
– В магазинах, аптеках, на бензоколонках, в ресторанах, библиотеках. Попробовали даже в "Бумбиарс".
– Да. Классная мысль. Если она беременна, то могла заходить в магазин игрушек.
Ребенок заныл, потом вытянул ручки и отклонился назад, упираясь ногами в спину матери.
– Кто у нас проснулся?
Катрин попыталась успокоить сына.
– И никто не узнал ее по фотографии?
– Никто.
Карли плакал все настойчивее, тогда пожилая женщина обошла Катрин и вынула малыша из "кенгурятника".
– Ой, извините. Это Эль. – Катрин показала на компаньонку.
Мы с Райаном представились. Эль кивнула, но промолчала, занявшись Карли.
– Не позволите угостить вас колой или чашечкой кофе, дамы? – спросил Райан.
– Нет. Они повредят генетическому потенциалу, – наморщила носик Катрин, потом улыбнулась: – Но от сока я, пожалуй, не отказалась бы. И Карли тоже.
Она покосилась на ребенка и взяла его за ручку.
– Мне нелегко приходится, когда ему что-то не по душе. Дом приедет не раньше чем минут через сорок, правда, Эль?
– Надо дождаться Дома, – сказала женщина так тихо, что я ее едва расслышала.
– Эль, ты же знаешь, что он опоздает. Давай возьмем сока и посидим на воздухе. Не хочется, чтобы Карли ныл всю дорогу.
Эль открыла рот, но не успела ничего сказать, потому что Карли извернулся и снова заплакал.
– Сок, – повторила Катрин, усаживая малыша к себе на бедро. – В "Блэкстоуне" большой выбор, я видела меню в витрине.
Мы зашли в кафе, я заказала диетическую колу. Остальные попросили сока, потом мы уселись за столик на воздухе. Катрин вынула из рюкзака одеяльце, расстелила его у себя на коленях и устроила Карли. Потом достала бутылочку с водой и маленькую желтую кружку с круглым дном и крышкой с носиком. Последнюю до половины наполнила соком "Вери Берри", добавила воды и дала Карли. Он схватил кружку обеими руками и начал глотать из носика. Я наблюдала, вспоминала, и на меня снова накатывалось то же ощущение, что и на острове.
Я не совпадала с миром во времени. Тела на Мертри. Мысли о маленькой Кэти. Райан в Бофорте с пистолетом, значком и выговором Новой Шотландии. Все вокруг казалось странным. Пространство, в котором я жила, переместилось из другого времени и Места, но одновременно принадлежало до боли реальному настоящему.
– Расскажите мне о группе, – сказала я, усилием воли возвращаясь к действительности.
Эль посмотрела на меня, но промолчала.
– Что вы хотите знать? – спросила Катрин.
– Во что вы верите?
– В познание своего разума и тела. В сохранение в чистоте Космической и молекулярной энергии.
– Что вы делаете?
– Что делаем? – Похоже, вопрос ее озадачил. – Сами выращиваем продукты, не едим ничего загрязняющего.
Она слегка пожала плечами. Слушая ее, я вспомнила о Гарри. Очищение через диету.
– ...учимся. Работаем. Поем и играем в игры. Иногда слушаем лекции. Дом поразительно умный. Он очень ясно...
Эль похлопала девушку по руке и указала на кружку Карли. Катрин забрала ее, вытерла носик о юбку и протянула обратно сыну. Ребенок схватил кружку и постучал по ноге матери.
– Давно ты живешь в группе?
– Девять лет.
– А сколько же тебе лет? – не смогла я сдержать удивленный возглас.
– Семнадцать. Родители присоединились к группе, когда мне было восемь.
– А раньше?
Она наклонилась и направила носик кружки в рот Карли.
– Помню, я много плакала. Постоянно оставалась одна и болела. Родители все время ругались.
– И?..
– Когда они пришли в группу, мы изменились. Через очищение.
– Ты счастлива?
– Смысл жизни не в счастье, – в первый раз заговорила Эль. В глубоком тихом голосе звучал легкий неузнаваемый акцент.
– А в чем же тогда?
– В мире, здоровье и гармонии.
– Разве их нельзя достичь, не отделяясь от общества?
– Мы думаем, что нет.
Ее загорелое лицо покрывали глубокие морщины, глаза по цвету напоминали красное дерево.
– В обществе слишком много такого, что вызывает у нас отвращение. Наркотики. Телевидение. Собственность. Межличностная жадность. Наша вера существует отдельно.
– Эль объясняет гораздо лучше меня, – призналась Катрин.
