Ларк прикрепил ручку к линованному блокноту, который держал в руках.
– На сегодня достаточно. Разве что хочу поблагодарить Эрла и его ребят из ОЗЧС за то, что так оперативно добрались. Что до всех прочих – выметайтесь из моего морга!
Когда зал опустел, я направилась к Ларку, твердо вознамерившись спросить о списке пассажиров. Одновременно со мной к нему подошел Магнус Джексон, приветственно кивнул. Мне довелось работать вместе с ВС пару лет назад на крушении самолета местной авиалинии, и я знала, что он не склонен расточать любезности.
– Привет, Темпе, – сказал Ларк и повернулся к Джексону.
– Гляжу, ты привез команду в полном составе.
– Случай не обещает быть легким. К завтрашнему утру у нас тут будет около пятидесяти человек.
Я знала, что на месте крушения возможно только поверхностное обследование аварии. Едва все обломки самолета будут сфотографированы и описаны, их перевезут в помещение, а уж там займутся обратной сборкой и анализом.
– Есть новости насчет бомбы? – спросил Ларк.
– Черт! Скорее всего, это был какой-нибудь чокнутый, но пресса уже слетелась на сенсацию, словно мухи на варенье. Си-эн-эн прозвала его Бомбистом из Блу-Ридж, а на географию, понятное дело, начхать. Эй-би-си разродилась «Футбольным взрывником», но тут аллитерация хромает.
– Ждем в гости ФБР?
– Да они уже прибыли, скребутся под дверью, надо думать, скоро появятся.
– У нас есть список пассажиров? – вмешалась я, поняв, что больше не в силах ждать.
Судмедэксперт вынул из блокнота распечатку и вручил мне.
Нечасто я испытывала такой страх.
Боже, Боже милостивый, только не это…
Мир сузился до размеров списка, который я лихорадочно пробегала взглядом. Андерсон, Бичем, Бертран, Каччиоли, Даньо… Ларк говорил что-то, но я не слышала его слов.
Целую вечность спустя я наконец разжала зубы, впившиеся в нижнюю губу, и снова обрела способность дышать.
Ни Кэти Бреннан Питерсон, ни Лии Фельдман.
Я закрыла глаза и глубоко вдохнула.
Открыв глаза, я обнаружила, что Ларк и Магнус вопросительно смотрят на меня. Не удостоив их объяснением, вернула список. Безмерное облегчение уже вытеснялось жгучим чувством вины. Моя дочь жива, но там, на горе, лежат погибшие сыновья и дочери других людей. Захотелось скорей взяться за работу.
– Чем, по-твоему, мне следует заняться? – спросила я у Ларка.
– Моргом командует Эрл. Поработай пока на эвакуации останков. Когда начнет прибывать транспорт, ты понадобишься мне здесь.
Вернувшись на место крушения, я направилась прямиком в ближайший трейлер санобработки и надела маску, перчатки и защитный костюм. Чувствуя себя скорее покорителем космоса, нежели антропологом, я кивнула охраннику, обошла заграждение и двинулась к временному моргу за самой свежей информацией.
Точное расположение каждого отмеченного флажком предмета вносилось в программу наподобие «Си-эй-ди», с использованием технологии «Тотал стейшн». Позже местоположение частей самолета, личных вещей и человеческих останков разметят на виртуальной координатной сетке, а результат распечатают. Поскольку технические приемы намного быстрее и эффективнее традиционной топографической съемки с применением бечевок и вручную нанесенных координат, останки жертв начали собирать уже сейчас. Я решительно пробиралась вперед через зону обломков.
Солнце уже опускалось по дуге к макушкам деревьев, и сцену чудовищной катастрофы паутиной оплетали легчайшие тени. За время моего отсутствия здесь почти ничего не изменилось – разве что расставили прожекторы, да еще заметно усилился запах разложения.
Следующие три часа я помогала коллегам снабжать бирками, фотографировать и упаковывать то, что осталось от пассажиров рейса 228 «Эйр транссаут». Целые трупы, туловища и конечности складывались в большие мешки, фрагменты человеческой плоти – в те, что поменьше. Потом все мешки отвозили вверх по склону и размещали на стеллажах рефрижераторов.
Было тепло, в защитном костюме и перчатках я обливалась потом. Повсюду кишели мухи, привлеченные запахом гниющей плоти. Несколько раз приходилось бороться с тошнотой, когда я соскребала в мешок внутренности или ошметки мозга. В конце концов обоняние и разум потеряли всякую чувствительность. Я не заметила, как небо налилось закатным багрянцем и на месте работ включили прожекторы.
В тот момент я увидела совсем молоденькую девушку. Она лежала навзничь, ноги в голенях неловко вывернуты назад. Лицо обглодано, и обнажившаяся кость в свете заката отливала кроваво-алым.
Я выпрямилась, обхватила себя руками и несколько раз глубоко, нарочито размеренно вдохнула. Вдох – выдох, вдох – выдох.
Боже правый! Неужели недостаточно одного падения с высоты тридцать тысяч футов? И нужно еще, чтобы дикие звери изгалялись над тем, что осталось от несчастных?
Совсем недавно эти мальчики и девочки танцевали, играли в теннис, катались на «русских горках», проверяли электронную почту. Воплощали собой заветные мечты родителей. Теперь этому конец. Теперь они станут только фотографиями в рамках на закрытых наглухо урнах.
Кто-то положил руку мне на плечо.
– Темпе, тебе пора отдохнуть.
Из щели между маской и кепи на меня зорко смотрели глаза Эрла Блисса.
– Я не устала.
– Сделай перерыв. Это приказ.
– Хорошо.
– По меньшей мере на час.
Я двинулась было к командному пункту НКБТ, но на полпути остановилась, с ужасом представив, какая там царит суматоха. Мне нужны были покой и безмятежность. Жизнь. Пение птиц, суетливая беготня белок, воздух, не оскверненный запахом смерти. Изменив направление, я зашагала к лесу.
Огибая границу зоны обломков, я приметила просвет между деревьев и вспомнила, что именно тут появились, покинув вертолет, Ларк Тирелл и вице-губернатор штата. Вблизи можно было различить путь, который они, по всей вероятности, избрали. Когда-то, наверное, это была лесная дорога либо русло высохшего ручья, а теперь – извилистый проход, окаймленный с двух сторон не деревьями, а кустарником и усыпанный обломками камней. Стянув с себя маску и перчатки, я вошла в лес.
Чем дальше я уходила, тем приглушенней становился невнятный деловитый гул, царивший на месте крушения, и тем явственней перекрывали его обычные лесные звуки. Шагов через тридцать я забралась на поваленный ствол оксидендрума, подогнула ноги и загляделась в небо. Близились сумерки, и багрянец заката блекнул, обретая золотисто-розовый оттенок. Скоро стемнеет. Долго здесь пробыть не получится.
Я предоставила своему внутреннему голосу возможность самостоятельно выбрать тему для размышлений.
Мертвая девушка с изувеченным лицом.
Не годится. Меняем рубрику.
Сознание послушно переключилось на живых людей.
Кэти. Моей дочери уже двадцать с небольшим, и она покинула родной дом, чтобы начать самостоятельную жизнь. Безусловно, я именно этого и хотела, и все же разорвать узы, всегда нас соединявшие, было нелегко. Маленькая девочка Кэти прошла через мою жизнь и исчезла бесследно. Теперь я заново знакомилась с девушкой по имени Кэти, и она мне очень нравилась.
«Но где она сейчас?» – беззвучно спросил внутренний голос.
Дальше.
Пит. Расставшись, мы с ним сдружились куда крепче, чем когда еще были мужем и женой. Иногда он по-настоящему говорит со мной и прислушивается к моим словам. Должна ли я попросить у него развод и начать новую жизнь или же удовлетвориться нынешним положением?
На это внутренний голос не мог ответить.
Эндрю Райан. В последнее время я много думала о нем. Райан – детектив по расследованию убийств, работает в полиции провинции в Монреале. Хотя мы знакомы уже почти десять лет, только год назад я наконец-то согласилась с ним встречаться.
«Встречаться». От этого слова, как всегда, передернуло. Для одиноких мужчин и женщин старше сорока должен существовать термин получше.
У внутреннего голоса не нашлось альтернативы.
Впрочем, дело не в терминах. Ничего толкового так и не вышло. Перед тем как должен был состояться наш, так сказать, официальный выход в свет, Райан взялся работать под прикрытием. Я не видела его уже несколько месяцев. Порой – в такие моменты, как сейчас, – мне его отчаянно не хватало.
