«А что делать, если он вдруг покатится? — тревожно думает старший лейтенант. — Неизвестно ведь, какая у него скорость. К тому же вон там, правее, густая трава. Ищи его потом!..»
Положение усложняется еще и тем, что к «ежу» нельзя подойти близко, чтобы не попасть в поле его зрения. Мало ли что может он предпринять, увидев возле себя человека… Но вот он, кажется, снова замер. Надолго ли? Готовится, может быть, предпринять что–то более решительное?
Летят секунды, минуты, а он по–прежнему неподвижен. Не померещилось ли Джансаеву, что «еж» двигался? Движение было ведь таким незначительным. Он сместился, видимо, всего на несколько сантиметров. Но что это происходит с его антенной?.. Она, кажется, поворачивается вокруг своей оси? Ну да, конечно! Очень медленно, но определенно поворачивается. И еще какая–то былинка вырастает из центра его корпуса… Очень тоненькая, зеленая, с небольшим утолщением на вершине.
Джансаев торопливо отстраивает окуляры своего бинокля на еще большую резкость. Утолщенная головка стерженька видна теперь совершенно отчетливо. Похоже, что она так же, как антенна, медленно вращается.
«Уж не перископ ли это? — думает Джансаев. — Он выдвинулся на целых полметра. Осматривает местность, наверно».
Предположив такое, старший лейтенант невольно прижимается к земле, опасаясь попасть в поле зрения «ежа».
А «еж» снова приходит в движение, но не катится, а разворачивается примерно на сорок пять градусов то вправо, то влево. Перемещаясь зигзагами, он взбирается вскоре на холмик, покрытый выгоревшей на солнце желтой травой.
«Наверно, может он и перекатываться, — размышляет Джансаев, не отрывая глаз от окуляров бинокля. — Сейчас ему антенна и перископ мешают. Но они, конечно, убираются, когда ему нужно преодолевать большие расстояния».
А «еж» вполз уже на вершину холмика и, повертевшись в разные стороны, занял, видимо, более выгодную, чем раньше, позицию для наблюдения за стартовой площадкой полигона.
«Начинает он, кажется, и желтеть, — замечает вдруг Джансаев. — Прав, значит, Уралов — «еж» обладает мимикрией, раз окрашивается под цвет местности. Совсем как хамелеон!»
Постепенно он действительно становится почти таким же желтым, как и выжженная солнцем трава на холмике. Его уже нелегко отличить от нее.
Увлеченный наблюдением за «ежом», Джансаев не замечает, как подходят к нему Астахов с Ураловым.
— Ну–с, что у вас нового, товарищ старший лейтенант? спрашивает его Астахов.
Джансаев даже вздрагивает от неожиданности. Пытается вскочить, чтобы доложить полковнику обстановку, но вовремя вспоминает о перископе «ежа» и лишь поворачивается с живота на бок. Сделав им знак лечь рядом, старший лейтенант сбивчиво от волнения сообщает полковнику о поведении «ежа».
— А не в связи ли с только что засеченными нами импульсами проделал «еж» эти эволюции? — спрашивает Астахов Уралова. — Когда это было, товарищ старший лейтенант?
— В шесть тридцать пять, товарищ полковник, — отвечает Джансаев. — Я как раз в это время на часы посмотрел.
— Время совпадает, — подтверждает Уралов. — Неужели «ежа» корректирует кто–то, находясь неподалеку от нашего полигона?
— Почти не сомневаюсь в этом, — убежденно произносит Астахов. — Импульсы были ведь на ультракоротких волнах. При столь малых размерах антенны «ежа» она могла принять их лишь с расстояния двадцати пяти — тридцати километров. А то, что кто–то должен был корректировать перемещение и позицию «ежа» — это для меня всегда было несомненно.
Некоторое время он смотрит в бинокль, потом спрашивает:
— А инженер–капитану Серегину, обнаружившему эти импульсы, не удалось запеленговать район их излучения?
— Они были слишком краткими, — отвечает полковнику капитан Уралов. — Первый длился всего полторы секунды, второй полсекунды.
— Это очень осложнит нашу работу, — задумчиво произносит полковник Астахов. — Хорошо, однако, что мы теперь хоть знаем об этом.
— А разве корректировщиков нельзя обнаружить без пеленга? — спрашивает Джансаев. — Если они подавали сигналы с расстояния тридцати километров, то это ведь в зоне нашего полигона. А если это так, то их легко будет найти и ликвидировать. Полигон ведь хорошо просматривается и охраняется.
— А нужно ли, вернее — разумно ли ликвидировать их? спрашивает Уралов.
И Астахов понимает его.
— Да, я тоже об этом подумал, — говорит он. — Пока это нецелесообразно. Мы ничем не должны настораживать тех, кто ведет прием информации с «ежа». Они ведь связаны, наверно, с корректировщиками какой–нибудь сигнализацией. А вот обнаружить, где именно могут находиться эти корректировщики, необходимо! Подумайте, как можно это сделать, товарищ Уралов. Посоветуйтесь с начальником охраны полигона.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Начальник охраны полигона тринадцать дробь три капитан Хасанов, разостлав на столе большую крупномасштабную карту территории полигона, водит по ней карандашом, знакомя Уралова с рельефом:
— Топография здешней местности, как вы сами видите, степная, равнинная, хорошо просматриваемая во всех направлениях. Тут все как на ладони. А в радиусе тридцати километров она вообще переходит в голую пустыню.
— Да, маскироваться тут, конечно, нелегко, — соглашается Уралов.
— А вы не знаете, удалось ли установить направление импульсов, поданных «ежу» на ультракоротких волнах? — спрашивает Хасанов.
— Инженер–капитан Серегин установил это совершенно точно. Они шли с юго–востока.
— А что же у нас тут на карте? — оживляется капитан Хасанов. — Ага, вот какая картина! Видите направление бергштрихов на горизонталях? Они показывают понижение местности. Да это видно и по отметкам высот. Весь этот район лежит, значит, значительно ниже, чем стартовая зона полигона. Не думаю, чтобы отсюда без высокой антенны можно было бы вести передачу ультракороткими волнами на расстояние не только в тридцать, но и в двадцать километров.
— А откуда, по–вашему, можно было бы с помощью УКВ подать какой–нибудь сигнал «ежу»? — спрашивает Уралов, проникаясь уважением к рассудительности Хасанова.
Начальник охраны полигона еще ниже склоняется над картой, вглядываясь в ее юго–восточный участок,
— Полагаю, что это может быть где–то за пределами территории полигона, — произносит он наконец и, усмехнувшись, добавляет: — Не думайте только, что я это утверждаю потому…
— Ну что вы, товарищ Хасанов! — смеясь, перебивает его Уралов. — Я и не думаю подозревать вас в защите чести своего мундира. Приглядевшись к вашей карте, я и сам теперь вижу, что, скорее всего, подошел бы для передачи сигнала «ежу» ультракороткими волнами вот этот район. Тут местность идет на подъем, много холмов и растут, кажется, деревья.
— Да, тут есть даже рощи, — подтверждает Хасанов.
— Значит, можно вести передачу не только с одного из этих холмов, но еще и с вершины какого–нибудь дерева?
— А мы это сейчас подсчитаем, — склоняется над картой Хасанов. — Определим сначала взаимное превышение точек интересующих нас районов. Тут есть абсолютные отметки высот, так что сделать это нетрудно. Расстояние между стартовой площадкой и этими холмами тоже известно. Прикинем теперь приблизительно и высоту дерева. Ну вот, пожалуйста.
Капитан Хасанов протягивает Уралову листок бумаги, на котором записал результаты своих вычислений.
Уралов раздумывает некоторое время, прикидывая что–то в уме. Потом чертит на карте прямую линию, соединяющую стартовую зону полигона с самым высоким холмом в юго–восточном углу карты.
— А тут нет никаких возвышенностей, которые могли бы помешать прямолинейному распространению радиолуча? — спрашивает он Хасанова. — Ну, в таком случае передача могла вестись и с расстояния до пятидесяти километров.
— Нужно, значит, принять какие–то меры для обнаружения лиц, ведущих эти передачи? — спрашивает Хасанов.
— Этим займется сам полковник Астахов. Я сейчас доложу ему наши соображения.
…Выслушав Уралова, Астахов удовлетворенно кивает головой и сообщает капитану:
