– Лучше нам тоже пойти, там будет жарко. – Он поворачивается ко мне. – Идем.
Мы доходим до Скал и поднимаемся к Блафф-хаусу. Воздух кажется наэлектризованным, он дерет горло, я кошусь на своих спутников: они, похоже, ничего подобного не чувствуют. Брайан шагает впереди, пока перед нами не вырастает Блафф-хаус, все такой же мрачный и зловещий даже при свете дня. Я вытаскиваю камеру и немедленно испытываю очередной приступ угрызений совести, но напоминаю себе, что это моя работа и я не друзей искать сюда приехала. Толпа добралась до Блафф-хауса раньше нас, успев прирасти еще несколькими людьми, видимо присоединившимися по дороге. Большинство держатся в отдалении, вполголоса о чем-то друг с другом шушукаясь, но рыжий заводила уже стоит перед дверью Блафф-хауса. Он колотит в нее кулаком, раз, другой, потом отступает на несколько шагов.
– А ну выходи, скотина! – кричит он срывающимся от гнева и ненависти голосом.
Я беру его крупным планом. В глубине души я не могу не радоваться возможности заснять эту сцену, хотя ради того, чтобы вернуть Элли домой в целости и сохранности, я отказалась бы даже от нее.
Брайан выступает вперед.
– Ну хватит, – произносит он, и рыжий, похоже, одумывается.
Он что-то говорит (мне не расслышать), на что Брайан так же негромко отвечает, после чего сходит с крыльца, чтобы тот мог постучать в дверь.
– Дэвид? Это я, Брайан. Выходи, дружище.
Дружище? Звучит как-то натянуто. И тем не менее мы ждем. Откроет или нет? Воцаряется гробовая тишина; толпа как один замирает, затаив дыхание, как перед началом представления. Внутри что-то мелькает, еле различимое сквозь разноцветное окошко в двери, мгновенная игра света и тени. Брайан придвигается ближе к двери, но ничего не говорит. Я ошиблась, это было всего лишь отражение в стекле. Дэвида там нет. Через несколько минут Брайан обращается к толпе:
– Он не открывает. Подождите тут, я схожу взгляну на дом с тыла.
– Мы только зря теряем время!
– Да пусть сходит посмотрит! – выкрикивает кто-то.
Это, похоже, слегка успокаивает собравшихся. Брайан исчезает за домом. Проходит примерно минута, он возвращается и объявляет:
– Нет его тут.
– Ни хрена! – раздается чей-то голос. – Он в доме ныкается. Смотрите!
Мы все как по команде вскидываем голову. На этот раз в окне второго этажа невооруженным взглядом заметно движение. Колышется штора, как будто ее сдвинули в сторону, потом отпустили. Возбуждение в толпе нарастает, и кто-то запускает увесистый камень.
Меткий бросок: камень попадает в то самое окно и со звоном влетает в дом. Толпа разражается радостным улюлюканьем, будто почуяв первую кровь. Я кошусь на Монику: та набирает что-то на экране своего телефона, и я вздыхаю с облегчением, когда понимаю, что она звонит в полицию. Ситуация на грани и грозит выйти из-под контроля. Это все из-за меня. Это я виновата. Перед глазами одна за другой мелькают картины: толпа высаживает дверь и врывается в дом; Дэвида вытаскивают на улицу, нос у него расквашен, лицо наливается синевой. Я вижу охваченный огнем дом, поднимающиеся к небу клубы едкого черного дыма.
А может быть, Элли и правда там? Может, мы действительно зря теряем время, вместо того чтобы ворваться в дом и освободить ее?
Брайан поворачивается лицом к толпе и вскидывает руки ладонями вперед:
– Ребята, не будем пороть горячку!
Ответом ему становится приглушенный хор презрительных возгласов.
– Дайте мне поговорить с ним. – Не дожидаясь ответа, Брайан поворачивается к дому. – Дэвид! Спускайся, мы просто хотим поболтать!
Толпа умолкает, но ответом Брайану – лишь свист свирепого ветра, дующего из-за дома. И тут над толпой разносится другой голос, звонкий и пронзительный, и к нам быстро приближается тоненькая фигурка.
– Прекратите!
Это Кэт.
– Прекратите! – повторяет она. – Оставьте его в покое!
Моника бросается ей навстречу, но Кэт решительно протискивается мимо нее.
– Прекратите сейчас же! – срывается она на крик. – Ее там нет!
Рыжий сплевывает.
– И где же она тогда?
Кэт стоит намертво.
– Я не знаю! – сквозь слезы говорит девушка. – Но точно не здесь. Он тут совершенно ни при чем.
– Ты-то откуда знаешь?
– Знаю, – не сдается Кэт. – Оставьте его в покое! Он не виноват в том, что случилось с Элли!
Рыжий качает головой и рассматривает что-то у себя под ногами, будто пытается принять решение. Когда он поднимает глаза, становится ясно, что теперь, предвкушая драку, он жаждет крови. Он бросает в сторону Кэт что-то неразборчивое, потом вновь поворачивается к двери Дэвида.
– Давайте-ка выкурим оттуда этого ублюдка.
Кэт кидается на него. Она выше ростом, и хотя он гораздо крепче, на нее работает эффект неожиданности. Ей почти удается сбить его с ног, но после кратковременного замешательства он приходит в себя и отпихивает ее с такой силой, что она, хватая ртом воздух, шлепается в грязь, в жидкую снежную кашу. Моника бросается поднимать ее.
– Свинья, – цедит она.
Рыжий, пропустив ее слова мимо ушей, идет обратно и вновь налегает на дверь.
Тишину пронзает пронзительный вой сирены. Там, внизу, по ту сторону скалистого выступа, на крохотной разворотной площадке, где дорога обрывается в никуда, вспыхивают красно-голубые сполохи. Полицейская машина паркуется. Краем глаза я отмечаю две или три фигуры в форме, мелькает ядовито-желтый светоотражающий жилет. Остаток пути полицейские проделывают пешком, за ними спешат несколько жителей деревни. Когда расстояние между нами сокращается, я различаю среди них Гэвина. Не он ли их созвал? Как он узнал и какую вообще роль во всем этом играет? Он подходит ко мне и останавливается в нерешительности, как будто не очень понимает, что делать дальше.
– С тобой все в порядке?
Я заверяю его, что все отлично, и мы поворачиваемся к дому. Полицейские, похоже, разделились. Один стучит в дверь, крича что-то в щель почтового ящика, а второй обходит дом с тыла.
– Мы ведь позже увидимся? – спрашивает Гэвин, легонько касаясь моей руки.
– Угу.
– Тут кое-кто собирается прочесывать местность в поисках Элли.
– Это хорошо. – Я вскидываю на него глаза. – Мы должны помочь.
Он ничего не отвечает. Двое полицейских выводят из дома Дэвида. Рев толпы резко нарастает. Он идет, уставившись себе под ноги, вид у него перепуганный до смерти. Кто-то орет ему в лицо («Педофил!» – слышится мне), и он вздрагивает. Офицер справа взглядом заставляет крикунов умолкнуть.
– Придержите-ка языки, ребята, – говорит он, крепче сжимая локоть Дэвида. – И лучше будет, если вы разойдетесь.
– Что он сделал? – доносится голос. – Где девчонка?
– Ничего, насколько нам известно, – бросает в ответ полицейский, не замедляя шага.
– Что ж вы тогда его заломали?
Ответа нет, и до меня вдруг доходит, что Дэвид вовсе не арестован, а взят под защиту. Слышатся еще несколько выкриков, и полицейский наконец отвечает:
– Послушайте, мы пока не знаем, где находится Элли. Так что лучше будет, если вы все отправитесь ее искать, вместо того чтобы устраивать здесь бучу.
По толпе пробегает ропот. Некоторые оглядываются на Блафф-хаус, но Брайан уже скрылся внутри и захлопнул за собой дверь. Моники нигде не видно.
– И это все? – осведомляется кто-то из собравшихся. – Больше вы ничего не собираетесь делать?
– Люди уже едут, – отвечает полицейский, что стоит слева от Дэвида. – А теперь проваливайте.
Я поворачиваюсь к Гэвину:
– Давай-ка выбираться отсюда.
33
Мы решаем пройтись пешком. Уже начался отлив. Не успеваем мы добраться до лодочного спуска, как слышим смех, оживленные голоса и звон бутылок. Над океаном, перекрывая шум волн, разносится музыка, монотонное «тынц-тынц-тынц». Чуть поодаль на пляже, у одного из волнорезов, вокруг костра сидят пятеро или шестеро парней, пьют и курят. Судя по всему, по кругу передают косяк. И бутылку водки.
