Я хотела возразить, сказать, что это не он зажег огонь, хотя именно он облил дом бензином, но мужчина не дал мне такой возможности.
– Анна думала, что я могу исправиться. – Даже после всех этих лет эмоции захлестывали Тоби при упоминании моей мамы. – Ты правда думаешь, что она хотела бы, чтобы я сбежал от Иви?
Я почувствовала, как во мне зарождается всхлип.
– Вы могли бы рассказать мне, – с трудом сказала я. – О Блейке. О теле. О том, почему вы были так чертовски сильно настроены оставаться в тени.
Тоби, подняв руку к моей щеке, отвел от лица выбившуюся прядь.
– Я бы сделал столько всего по-другому, если бы мог прожить эту жизнь заново.
Я подумала о том, как говорила Джеймсону о судьбе и выборе. Я знала, почему Тобиас Хоторн выбрал меня. Я знала, что это было не из-за меня. Но в отличие от Тоби у меня не осталось сожалений. Я бы сделала все то же самое снова.
Игра Тобиаса Хоторна не сделала меня особенной. Она показала мне, что я уже такая.
– Мы увидимся снова? – спросила я Тоби срывающимся голосом.
– Блейк не собирается держать меня под замком. – Тоби подождал пока Алиса и Грэйсон сядут в машину, затем закрыл пассажирскую дверь и обошел грузовик с другой стороны. Когда он снова заговорил, его голос раздался с водительского сиденья: – И Техас не такой большой – особенно если смотреть с такой высоты.
Деньги. Влияние. Статус. Наши с Винсентом Блейком дороги, возможно, вновь пересекутся, как и с Тоби. И с Иви.
– Держи. – Тоби вложил мне в руку маленький деревянный кубик и завел грузовик. – Я сделал кое-что для тебя, негодница.
Это ласковое обращение едва не выбило меня из равновесия.
– Что это?
– Блейк не дал мне других развлечений, кроме дерева и ножа.
– И вы не воспользовались ножом? – спросил Грэйсон, сидя рядом со мной. Его тон ясно давал понять, какое использование он бы одобрил.
– А ты бы сделал это, – возразил Тоби, – если бы думал, что твой похититель мог добраться до Эйвери?
Тоби защищал меня. Он сделал кое-что для меня.
У вас есть дочь.
Даже две.
Я посмотрела на деревянный кубик в руке и подумала о маме, об этом человеке, о прошедших десятилетиях, трагедиях и коротких минутах, которые привели всех нас к этому моменту.
– Присматривай за ней, – сказал Тоби Грэйсону, когда в поле зрения появилась граница владений Блейка. – Заботьтесь друг о друге. – Журналистов разогнали, но Орен и его люди ждали нас там – как и Джеймсон Винчестер Хоторн.
Грэйсон увидел стоящего за воротами брата и ответил от имени обоих:
– Мы будем.
Глава 85
– Рыцарь возвращается с «девой в беде», – объявил Джеймсон, когда я направилась к нему. Он взглянул на Грэйсона: – Ты девица.
– Я догадался, – невозмутимо ответил Грэйсон.
– Что ты здесь делаешь? – спросила я Джеймсона, но на самом деле было неважно, почему он пришел, – главное, он здесь был. Я выиграла – в конце концов я выиграла, – и Джеймсон был единственным человеком на планете, кто мог понять, что именно я почувствовала в тот момент, когда увидела, что мой план работает.
Восторг. Возбуждение. Адреналин.
В момент, когда победа оказалась в моих руках, я словно стояла на краю самого мощного в мире водопада, рев которого заглушал все остальное.
Это было все равно что прыгнуть со скалы и обнаружить, что ты можешь лететь.
Все равно что Джеймсон и я, чем мы были вместе, и я хотела прожить все это снова с ним.
– Я подумал, тебя надо подвезти до дома, – ответил мне Джеймсон. Я посмотрела поверх него, ожидая увидеть Макларен, или один из «Бугатти», или «Астон Мартин Валькирию», но вместо этого я наткнулась взглядом на вертолет – поменьше того, на котором Орен привез меня сюда.
– Уверен, здесь нельзя сажать вертолет, – обратился к брату Грэйсон.
– Ты ведь знаешь, что лучше просить прощения, чем разрешения, – ответил Джеймсон, затем вновь посмотрел на меня знакомым мне взглядом, в котором одновременно читалось только попробуй, и я никогда не отпущу тебя. – Хочешь научиться летать?
* * *
Тем вечером я вертела в руках кубик, который дал мне Тоби. Мой палец зацепился за край, и я заметила, что кубик собран из сцепляющихся пластинок. Я медленно решила головоломку, разобрав кубик и разложив пластинки перед собой.
На каждой он вырезал слово.
Я
Так
Много
Вижу
В
Тебе
От
Твоей
Матери
И это вызвало во мне даже более сильные эмоции, чем момент, когда я обыграла Блейка.
* * *
На следующее утро, еще до того как все проснулись, я зашла в Большую залу и разожгла огонь в огромном камине. Я могла сделать это в своей комнате – или выбрать любой из десятка каминов в Доме Хоторнов, – но мне показалось правильным вернуться в комнату, где было зачитано завещание. Я практически увидела здесь призраков – всех нас в тот момент.
Я, думающая о том, как, должно быть, изменит мою жизнь наследство в виде нескольких тысяч долларов.
Хоторны, узнающие, что старик оставил все состояние мне.
Пламя в камине разгоралось все выше, и я посмотрела на бумаги в своей руке: документы о доверительной собственности, составленные Алисой.
– Что ты делаешь? – Либби подошла ко мне, она была в тапочках в форме гробов, и подавила зевок.
Я помахала документом:
– Если я подпишу это, это свяжет мои активы с трастом – по крайней мере, на некоторое время.
Все деньги. Все влияние.
Либби перевела взгляд с меня на камин.
– Что ж, – сказала она так бодро, как еще не говорил утром ни один человек в футболке «Я ЕМ РАННИХ ПТАШЕК», – чего ты ждешь?
Я посмотрела на документы траста, на камин – и бросила все бумаги туда. Когда пламя лизнуло страницы, пожирая юридические термины, а вместе с ними и возможность переложить власть и ответственность, которыми я была наделена, на плечи кого-то другого, я почувствовала, как что-то во мне начало распускаться, подобно хрупким лепесткам тюльпана, слегка расходящимся в начале цветения.
Я могла сделать это.
Я сделаю это.
Если считать прошедший год своего рода проверкой – я была готова.
* * *
Я начала везде носить с собой дневник в кожаном переплете, подарок Грэйсона. У меня не было года, чтобы составить планы. Всего несколько дней. И да, были финансовые консультанты, команда юристов и статус-кво, и я могла опереться на них, если бы дать себе время, но мне это не было нужно.
Не в этом заключался мой план.
Глубоко в душе я знала, что хотела сделать. Что должна была сделать. И всем этим юристам, и финансовым консультантам, и влиятельным игрокам штата Техас это не понравится.
Глава 86
В самый важный вечер в моей жизни я стояла перед зеркалом в полный рост, одетая в темно-красное бальное платье, достойное королевы. Цвет был невыносимо насыщенным, темнее рубина, – и таким же светящимся. Золотая нить и элегантные драгоценные камни сплетались в неброские виноградные лозы, которые, извиваясь, поднимались по пышной юбке. Лиф был простым, подогнанным мне по фигуре, с воздушными, полупрозрачными красными рукавами, которые обхватывали мои руки на запястьях.
На шею я надела бриллиантовую слезу.
Осталось пять часов и двенадцать минут. Внутри меня нарастало предвкушение. Совсем скоро мой год в Доме Хоторнов подойдет к концу.
Ничто и никогда уже не будет прежним.
– Сожалеешь, что позволила Ксандру уговорить тебя на эту вечеринку?
Я повернулась от зеркала к дверному проему, где стоял Джеймсон в белом смокинге – на этот раз с красным жилетом, того же глубокого цвета, что и мое платье. Его пиджак был расстегнут, черная бабочка на шее была кривовата.
