Прежде чем я успеваю ответить, кто-то стучит в дверь. Я вздрагиваю от звука, и Гобой застывает под моим прикосновением. Он выскальзывает из моих объятий и трусит на шум, засовывая нос в щель, чтобы учуять нашего посетителя.
Ник не делает ни малейшего движения в сторону двери, поэтому я прохожу и открываю её.
— Доброе утро, Люси, — Сидни врывается в нашу квартиру так, как и в любую другую: сначала входит её причёска, потом под её ногами будто расстилается красная ковровая дорожка очарования.
Не в силах сдержаться, Гобой кружится от радости и обожания у её ног.
Вот дурак! Прямо как я.
— Пора ехать, — говорит Сидни, слегка запыхавшись, и я подозреваю, что она взбежала вверх по лестнице, вместо того чтобы ждать, пока мой древний лифт доедет до неё в фойе.
Сидни Кент никого не ждёт. В этом и любом другом уравнении она королева.
Она переводит взгляд с меня на Ника, приподнимая бровь, когда до неё наконец доходит напряжение в комнате.
— Ты готова?
Конечно, нет.
Хочется извиняться перед Ником снова и снова. Хочется чувствовать, как его руки обнимают меня в последний раз. Здесь, когда кто-то наблюдает, я не могу заставить себя спросить.
Вместо этого я наклоняюсь за сумкой с фотоаппаратом и перекидываю её через плечо, а потом беру ручку чемодана и тащу его к двери.
— Поехали, — говорю я.
Глядя на выражение лица Ника, мне кажется, что я снова умираю.
Я не позволяю себе думать о том, как он будет выносить свои вещи из квартиры, заберёт все рубашки на пуговицах, которые носит на дневную работу в маркетинговом агентстве, и уберёт собачьи игрушки, на которые я неизбежно наступаю, независимо от того, как часто я складываю их в мусорное ведро. Через 4 дня моя жизнь изменится до неузнаваемости.
Меня парализует от размышлений об этом, но уже слишком поздно менять решение. Я расправляю плечи и следую за Сид в дверь.
Не хочется уезжать, но и возвращаться тоже не хочется.
2. Кейтлин
Я постоянно публикую в своих социальных сетях цитаты о том, как не попасть в ловушку сравнений, но вся моя жизнь — и карьера — построены на том, чтобы выглядеть лучше других. Будь собой. Не сравнивай свою борьбу с чьими-то яркими моментами. Никто другой не может быть такой, как ты. Когда живёшь перед камерой, а миллионы упиваются каждым твоим движением, нельзя позволять себе роскошь на всё забивать.
Хотя сегодня день поездки, я готова к съёмке в облегающей юбке и глубоком топе. Нэш уже наложил мне макияж, хотя в свете вращающихся синих и фиолетовых ламп, вмонтированных в потолок автобуса, всё предстаёт в кричащих оттенках. Пока мы ждём, когда Сидни спустится с Люси — боже, чего они так долго? — я решаю засветить свой наряд и наш патибас. Напишу хороший отзыв компании, занимающейся одеждой, и автобусной компании, чтобы им было лучше. Нэшу тоже.
Дзынь-дзынь, дзынь-дзынь, дзынь-дзынь.
— Брент?
Я бросаю взгляд в сторону менеджера, который обслуживает меня с Сидни и её парня Джеффа. Как только Брент узнал, что Сид подписалась под этот проект, он обронил вопиющее количество намёков о том, какая это будет прекрасная возможность для него встретиться со своими звёздными инфлюэнсерами и лично обсудить стратегию по нам троим, тем более что мы сотрудничаем почти исключительно по телефону. Он всё заливал, что хочет расширить партнёрские отношения с гостиничными брендами, и этот ретрит — ступенька к более крупным и качественным клиентам для всех нас. Якобы он здесь по работе, но я подозреваю, что мотивирующим фактором была возможность устроить себе мини-отпуск.
— Можешь заснять, как мы чокамеся бокалами?
Брент поднимает взгляд от своего телефона. Когда-нибудь из-за его ужасной осанки у него будет дофига проблем с шеей, но тем, кто живёт в стеклянных домах, выбирать на приходится и всё такое, поэтому я держу свои мысли при себе.
— Прямо сейчас?
Я пытаюсь подавить нетерпение:
— Сейчас столь же подходящее время, как и любое другое.
Он пожимает плечами, и я шагаю через автобус к бару, открываю ящик со льдом и достаю бутылку шампанского.
— Нэш? — спрашиваю я, высоко подняв бутылку. — Джефф?
— Да, блин! — говорит Джефф, убирая свои светло-золотисто-каштановые волосы с лица.
Хотя его фирменный стиль — ходить полуголым, общепринятые приличия и стандарты общественной гигиены побудили его, знаете ли, носить одежду. Сегодня он надел футболку от своей компании "High Standards", которая форсит принты марихуаны. Он проводит рукой по груди, сминая логотип, и поднимается на ноги:
— Говорю "поехали" и запиваю водой.
Джефф, по сути, великовозрастный студент, который получает пугающе большую зарплату, а подписчиков в социальных сетях у него больше, чем население нескольких небольших стран.
Нэш берёт бокал для шампанского из запасов стеклянной посуды рядом с баром.
— Девочка, открой бутылку, — мурлычет он.
Он элегантно поднимает свой пустой бокал, выставив мизинец, хотя в одном видео говорилось, что так делают только мажоры. Нэш, в отличие от Джеффа, вероятно, не собирается рисковать.
Я бросаю взгляд через плечо на Брента:
— Как мы смотримся?
Он смотрит на свой мобильный телефон и жестом приглашает нас сдвинуться внутрь:
— Встаньте немного ближе друг к другу.
Джефф и Нэш теснее прижимаются ко мне, Джефф — подросток в теле высокого греческого бога, с одной стороны, Нэш — великолепный законодатель вкусов, с другой. Было бы лучше, если бы здесь фотографировала Люси, а не Брент, но если выдаётся свободное время, почему бы им не воспользоваться.
Я слегка встряхиваю шампанское, чтобы оно дало обильную пену, когда будем его открывать. Чем больше, тем эффектнее получатся кадры.
— На счёт "три", — говорит Брент.
Я наклоняю подбородок, чтобы свет падал мне прямо на лицо, затем киваю в знак согласия. Но прежде чем Брент успевает начать обратный отсчёт, как двери автобуса распахиваются, впуская холодный мартовский воздух и какофонию городских звуков и запахов, а также Сидни и Люси.
Сидни, конечно же, пускает в ход свою харизму и взбегает по ступенькам так, словно эта бесплатная поездка в Катскильские горы — лучшее, что она могла себе представить. Лично я предпочла бы прямо сейчас быть на пляже, но этот ретрит — случай особый. Мы первые остановимся в нём и зададим тон всему, что должно произойти. Уже неплохо.
Позади Сидни Люси, моргая, смотрит на остальных. Со своей копной коротких рыжих волос, гладкой кремовой кожей и большими голубыми глазами она могла бы выглядеть сногсшибательно. Однако Люси выглядит немного вычурно и винтажно, хотя иногда я подозреваю, что это скорее в комиссионном магазине не нашлось ничего дешевле, чем преднамеренный выбор стиля. Как бы то ни было, когда она появляется в Интернете, все обычно спрашивают о её одежде. Жаль, что она всегда замыкается в себе. Никакой грёбаной уверенности.
Сегодня Люси выглядит так, будто только что плакала или вот-вот расплачется, даже слегка шмыгает носом, когда садится в автобус. Честно говоря, этим она только портит всем настроение. Я сейчас сижу в патибасе не для того, чтобы смотреть, как ей фигово.
— Как раз вовремя, — спокойно отвечаю я и протягиваю Сид бокал.
Она принимает его с широкой улыбкой, откидывая за плечи свои длинные тёмные волосы, чтобы они не попадали в шампанское.
Я протягиваю ещё один бокал Люси, но та мотает головой. Она держит сумку с фотоаппаратом перед собой, образуя барьер между нами:
— Нет, спасибо, я не буду.
Она точно чем-то подавлена.
Плечи напрягаются, и я чувствую, как между бровями образуется морщинка. Придётся заняться этим, когда вернусь. Немного ботокса даст хороший результат в будущем.
— Бери, — говорю я, размахивая бокалом в воздухе, — отвлекись хоть немного.
Люси замирает, будто я только что обвинила её в том, что она задавила щенка или что-то в этом роде. Для кого-то, кто переболел раком, можно хоть немного радоваться жизни.
