Ненависть к этому обществу, к человеческим законам, к повиновению. Ненависть к покорности и раболепию.
Ненависть к стаду.
Оставаться хищником, не превратиться в добычу. Отдавать приказы, никогда не получать их.
Всегда выбирать.
Возвращать удары. Без всякой жалости.
Ненависть. Та, что никогда не покидала его с тех пор, как их бросил отец.
Ненависть.
Его хребет, его сила, питательная среда его мощи. Более грозная, чем любое оружие.
Не дать ей раствориться в других чувствах; она должна течь в его венах во всей своей чистоте, питать его мозг. Уничтожить сомнения, отчаяние, страх.
Холодная, она должна напрягать его мускулы.
Безошибочная, она должна ясно видеть чудовищ, которые окопались в этой проклятой дыре.
Безжалостная, она должна бить без колебаний.
Внезапно рыдания Джессики прервали его сосредоточение.
К ней присоединилась Орели.
— Перестаньте плакать! — закричал Рафаэль.
Вильям, подскочив, проснулся.
— Хватит хныкать! — злобно повторил налетчик. — Именно этого он и ждет!
— Не говори так, — зашептал Вильям. — Они всего лишь девочки! И наверное, перепуганы до смерти.
«Как и мы», — едва не добавил он.
— Они мешают мне думать, — пробурчал Рафаэль.
Они размывают мою ненависть и отвлекают от единственной моей цели — спасти наши шкуры, свою и брата.
По другую сторону стены рыдания прекратились. Или же девочкам пришлось уткнуться лицом в подушки, чтобы их заглушить.
Не важно.
— Ты бы лучше их успокоил, — упрекнул его Вильям.
— Успокоил? По-твоему, что я должен им сказать, а? Что я их вытащу отсюда и отвезу к родителям на прекрасном белом коне?
— Нет, но…
— Или, может, ты хочешь, чтобы я сказал им правду? Что он будет их мучить и насиловать? Ты хочешь, чтобы я объяснил им, что с ними будет, когда он часами будет их трахать?
Вильям вздохнул и отстранился от брата.
— Лучше скажи-ка мне, что ты наболтал этому козлу, — предложил Рафаэль.
— Что?
— Он сказал, что ты выложил историю с драгоценностями. Что ты ему слил?
— Ничего особенного.
— Давай говори уже, — приказал старший брат.
— У меня не было выбора, — извинился Вильям. — Этот псих взялся за Крис и…
— Я спрашиваю тебя только о том, что ты ему сказал, — отрезал Рафаэль сухим тоном.
— Я назвал ему примерную стоимость побрякушек. Ну приблизительно. А еще я сказал ему, что у тебя был заказ от клиента из-за границы. Что только ты сможешь превратить драгоценности в наличку. И…
— И?..
— Я сказал ему, какой процент нам должен заплатить барыга.
— Тебя так и не научили держать рот на замке?
Уязвленный, Вильям ответил не сразу:
— Он мучил Крис у меня на глазах.
— И что дальше? — рассердился Рафаэль. — Ты видел, чем все закончилось. Думаешь, ты бы что-то изменил? Может, ты смог бы ее спасти?
Вильям едва сдерживал слезы.
— Я думал, что ты умер. Я… Мне было больно, черт! Ты можешь это понять? Я был уверен, что больше никогда тебя не увижу, твою мать! Есть от чего растеряться, нет?
Теперь замолчал Рафаэль.
— Ладно, — в конце концов произнес он. — Не будем больше об этом.
— Сожалею, что разочаровал тебя, но я не такой сильный, как ты, — язвительно заметил Вильям.
— Я так не говорил. Забыли, о’кей? Нам надо держаться вместе, как пальцы в кулаке. Согласен?
— Согласен, — еле слышно прошептал Вильям.
— Пока этот урод не знает, как получить бабки за драгоценности, мы будем жить. Не теряй веру, братишка.
* * *
Возможно, наступила ночь. Нет, точно ночь.
И уже давно.
Рафаэль зверски проголодался, страшно хотел пить. Все адски болело, словно он прошел через дробилку. Руки связаны за спиной, щиколотки стянуты, так что он чувствовал себя еще слабее. Совершенно беззащитным.
Вильяму удалось вытянуться, и он положил свою разбитую голову на ноги брата; видимо, ему снился кошмар, он тяжело дышал.
Он по-прежнему невероятно страдал от ран. Но все же не жаловался.
Рафаэль им гордился. Они были выкованы из одной и той же стали, даже если Вилли порой оказывался чересчур нежен. У него не было времени, чтобы отрастить панцирь. Но если они выпутаются, его панцирь больше ничто не пробьет.
Вильям, последний из братьев, появился на свет в тот момент, когда отец только сбежал, а Рафаэлю вот-вот должно было стукнуть пятнадцать.
Рановато, чтобы претендовать на роль главы семейства…
И вот он занимает место отца, пусть и не спит в материнской постели.
Вот он берет на руки этого новорожденного со сморщенным лицом. Настолько же уродливого тогда, насколько сейчас он красив.
Самый красивый из троих братьев.
Средний, Энтони, всего лишь восьмилетний мальчуган. Который спрашивает себя, когда вернется его отец. В то время как Рафаэль давно понял, что они больше никогда не увидятся. Что надо жить без него. Что надо помогать их самоотверженной матери, которая без конца где-то горбатится, чтобы обеспечить им хоть какой-то житейский минимум.
И тогда он решает стать богатым. Принести домой достаточно денег, чтобы ей не нужно было больше убиваться на работе. Чтобы его братья могли пойти в университет и стать большими людьми. Такими, которых все уважают.
Не то что их сволочной отец.
Которого ему так не хватает.
Ему самому тоже хотелось бы денег. Чтобы девчонки смотрели на него, восхищались им, бросались ему на шею или падали к его ногам.
Многие подростки об этом мечтают. Рафаэль же решает перейти к действию.
Все начинается с кражи машины, с маленьких незаконных делишек. С налета на почту.
Все начинается с шести месяцев тюрьмы. Он выходит оттуда полный ненависти, с израненной душой, но с важным видом, гордым взглядом и уверенной улыбкой преступника.
Пусть даже он каждый день ждал, что отец появится в комнате для свиданий.
Напрасно.
Дальше был жалкий небольшой взлом. Затем еще один.
У него всегда есть что-то в карманах, но это все совсем не то, что он планировал.
Вместо того чтобы париться в школе, Энтони берет пример с брата и начинает преступную жизнь еще в детском возрасте.
Мать отказывается брать его деньги, презирая их происхождение, и продолжает ломать спину в коридорах грязных многоэтажек.
Девицы, которые на него вешаются, совершенно одинаковые, они его больше не интересуют.
Но однажды все меняется.
Однажды он встречает своего будущего учителя. Не жалкого мелкого воришку, а настоящего аса грабежей, который обучает его всем главным правилам игры.
Этот тип всегда остается незаметным, выглядит неказисто: невысокий, коренастый, около пятидесяти, седеющие волосы. Скромная машина, скромный дом, скромные шмотки. Только взгляд выдает, кто он на самом деле.
Рафаэль учится. И очень скоро превосходит учителя.
Он оказывается способным учеником. И ничего не боится.
И вот начинается другая жизнь, где он опьянен деньгами, риском, женщинами и алкоголем. Где он наслаждается собственными подвигами, о которых сообщают крупные заголовки в газетных разделах происшествий.
Несколько коротких лет он чувствует себя непобедимым. Считает себя Господом Богом на земле.
В двадцать три он женится на Дельфине. Красивой, скромной и образованной. Верной и преданной.
Дети? Там будет видно. Когда я получу от жизни все.
А потом катастрофа. Жестокая.
Увы, он не был непобедимым, копы оказались сильнее.
Оглашен приговор, тяжкий, как наковальня: семь лет. Ладно хоть его осудили всего за один взлом, а он провернул их целую дюжину.
Ему едва исполнилось двадцать пять.
Впрочем, он даже на секунду не задумывается о том, чтобы сойти со своего пути. Ни за что на свете.
Он скорее умрет, чем откажется от этого.
После четырех лет заключения он вновь обретает свободу и Дельфину, которая верно ждала его.
Едва оказавшись на воле, он берется за старое.
