приложился. Водка обожгла горло, но почти сразу по телу растеклось тепло. Настолько приятное, что он тут же сделал второй, более щедрый глоток.
Когда он наконец оторвал бутылку от губ, к ней потянулся Лукас. Насколько Тим мог судить в дрожащем свете свечей, глаза у того уже заметно остекленели. Похоже, бутылка побывала у него в руках не раз и не два.
Лукас забрал её, поднял в шутливом тосте и, повернувшись к Ральфу, произнёс:
— За шефа.
Прозвучало это как: «Зашшефа».
— Брось ты, — смущённо отмахнулся Ральф, криво ухмыляясь. — Хватит нести ерунду.
— Нет, серьёзно. Ты же у нас шеф. Ты командуешь, а я… — Лукас снова поднял бутылку. — …исполняю. Будем.
Теперь все взгляды были обращены на них двоих.
— Давай, расскажи им, — проговорил Лукас заплетающимся языком и обвёл рукой сидящих вокруг. — Расскажи, что твой отец сделает с моим, если я перестану делать то, что ты велишь.
Тиму стало неловко. Он чувствовал, что остальным тоже не по себе. Хотелось сказать хоть что-нибудь, как-то разрядить повисшее в воздухе напряжение, но мысли упрямо ходили по кругу. Они цеплялись за одно и то же: он разговаривал с Леной — и не помнил об этом ни слова.
— Да, расскажи, Ральф, — вмешался Себастьян с кривой усмешкой. — Мне даже интересно, что твой отец может сделать с его отцом.
— Да чушь это, — буркнул Ральф.
— Давайте лучше подумаем, что нам делать дальше, — сказала Дженни. — Не может же быть, что шансов совсем нет. Они ведь давно должны были понять, что мы ушли не по маршруту.
Лукас издал короткий смешок, в котором уже слышалось что-то безумное.
— Ну давай. Скажи им, какие у нас шансы на то, что нас вообще станут искать.
— Да заткнись ты уже, — рявкнул Яник. — Достал.
Тим увидел, как с лица Лукаса сползло пьяное, дурашливое выражение. Он уставился на Ральфа тяжёлым, неподвижным взглядом.
— Скажи им. Или скажу я.
Ральф тоже посерьёзнел. Несколько секунд он молча смотрел на объедки в центре круга, потом поднял глаза.
Лукас заговорил снова — тихим, почти ровным голосом, от которого у Тима мороз прошёл по спине:
— Хватит держать меня на крючке из-за работы моего отца. Скажи им, что ты написал в записке.
Потянулись секунды; никто не произнёс ни слова. Все смотрели на Ральфа. Буря молотила в стены, словно и она требовала, чтобы наконец прозвучало то, что давно должно было прозвучать.
— Я… в общем… — Ральф несколько раз откашлялся. — Лукас прав. Нас не будут искать. Ни здесь, ни на обычных тропах.
— Но почему? — спросила Лена. — Из-за погоды? Они в такую бурю вообще не выходят?
— Не в этом дело. Просто они не знают, где мы.
— То есть? — спросил Себастьян.
Вообще-то и так понятно, что это значит, — подумал Тим, но, прежде чем он успел что-либо сказать, Фабиан произнёс:
— Это значит, что утром Ральф не оставил никакой записки.
Снова повисла тишина. Тим тоже не мог выдавить из себя ни слова.
— Если бы я написал, куда мы идём, нас бы сразу вернули, — попытался объяснить Ральф. — Пришлось бы весь день от них бегать.
— То есть ты нам соврал? — неуверенно спросила Юлия. — Никакой записки не было? Но… они же всё равно могут догадаться, что мы пошли на Цугшпитце? Разве нет?
— Да скажи ты им уже наконец! — прорычал Лукас.
Но Ральф, казалось, не мог выдавить из себя ни звука.
— Хорошо. Тогда скажу я. — Лукас сделал паузу. — Наш великий проводник всё-таки оставил записку. Написал, что мы ушли в самостоятельный поход в Гармиш-Партенкирхен и вернёмся к вечеру.
— Но тогда… — начала Юлия.
— Так что, если нас и будут искать, — перебил её Лукас, — то совсем в другой стороне.
Тим услышал откуда-то сбоку глухой рык, краем глаза уловил резкое движение — и в следующий миг чья-то тень метнулась к Ральфу.
ГЛАВА 16.
Тяжёлое тело Себастьяна обрушилось на Ральфа и сбило его с ног. Оба, захлёбываясь нечленораздельными выкриками, покатились по полу, сцепившись в тугой, яростный клубок: каждый пытался одолеть другого. Несколько свечей опрокинулись; одна из них упала на одеяло. Кто-то из девушек вскрикнул, и в ту же секунду со всех сторон поднялся шум. Чьи-то руки успели выдернуть одеяло прежде, чем ткань занялась огнём.
— Прекрати! — заорал Ральф.
Судорожно дёргая ногами, он случайно ударил Лукаса в бок. Тот со стоном рухнул на пол.
— Эй! — одновременно вскочили Яник и Тим.
В два шага они уже были рядом и попытались растащить дерущихся, хватая их за плечи и руки. Но оба только яростнее вырывались.
— Да помогите же, чёрт возьми! — крикнул Яник остальным.
Фабиан рванулся было к ним, вскинул руки, собираясь вмешаться, но в последний миг замер — то ли растерялся, то ли попросту струсил — и отступил. Наконец Янику удалось перехватить руку Себастьяна и с силой дёрнуть её в сторону.
— Гад! Проклятый гад! — хрипел Себастьян, всё ещё пытаясь достать Ральфа ногой.
Тим тем временем вцепился Ральфу в запястье и потянул его на себя. Ещё несколько секунд оба вслепую молотили руками и ногами, а потом наконец затихли.
В комнате стояло тяжёлое, прерывистое дыхание. Тим согнулся пополам, жадно хватая ртом воздух, и никак не мог унять кашель.
— Чёрт… — простонал Себастьян, прижимая ладонь к больному плечу. — Как же больно.
— Сам виноват, идиот, — выдохнул Ральф, сам ещё не отдышавшись.
— Ты… последняя сволочь.
Себастьян со стоном приподнялся и сел.
— Ты хоть понимаешь, что без посторонней помощи нам отсюда сегодня не выбраться?
— Понимаю, — тихо ответил Ральф и, помедлив, почти шёпотом добавил: — Прости.
— Тогда зачем ты написал, что мы в Гармиш-Партенкирхене? Я правда не понимаю. Какой в этом был смысл?
— Да всё и так ясно, — вмешался Лукас, тоже успевший подняться на ноги; язык у него уже заметно заплетался. — Наш великий проводник хотел во что бы то ни стало сам завести вас в горы, без чужого вмешательства.
Ральф даже не взглянул на него — только пожал плечами.
— Я просто не хотел, чтобы нас нагнали раньше, чем поход по-настоящему начнётся. Я понимал, что
