Энджелман вновь обратился к своим записям, к которым уже были приколоты результаты ультразвука.
— Мы оцениваем ее в четырнадцать миллиметров.
— Небольшая, — повернувшись к Елене, пояснил Айзенменгер.
Она кивнула с отсутствующим видом, погрузившись в собственные размышления.
— И что будет теперь?
— Я ее вырежу, — без промедления ответил мистер Энджелман. — Широкий внешний разрез.
— Без удаления груди?
— Господи, конечно, — улыбнулся врач.
— А подмышечные узлы? — Елена чувствовала, что Джон по-прежнему встревожен.
— А никаких положительных узлов я не нашел. — Это было явно адресовано Елене. — Сторожевой узел, — добавил он, поворачиваясь к Айзенменгеру. — Во время операции я введу краситель и радиоактивный индикатор, — продолжил он с ловкостью артиста из хорошо отрепетированного шоу, — и с их помощью мы проверим лимфатические узлы. Если где-нибудь что-то проявится, мы тут же это удалим, а если нет, значит, можно быть уверенными в том, что все в порядке.
— Радиоактивный индикатор?
— Доза очень небольшая и через шесть часов уже выводится из организма. Не больше чем при рентгене грудной клетки.
Елена задумалась с таким видом, словно обладала исчерпывающей информацией и осознавала все возможные последствия, словно она была спокойна, объективна и размышляла всего лишь о том, как провести ближайшие выходные. Однако все это было лишь видимостью.
— Боюсь, на данном этапе я не смогу гарантировать, что вам не потребуется дополнительное лечение.
«Что он говорит? Дополнительное лечение? Что это значит?»
И снова ей на помощь пришел Джон:
— Возможно, тебе потребуется пройти курс лучевой терапии, а может, и химиотерапии.
Елена тут же представила себе выпадающие волосы, тошноту, усталость и тысячу других побочных эффектов, связанных с облучением.
— Мне еще надо проверить, но, думаю, я смогу вас принять в начале следующей недели. — И Энджелман, производивший впечатление ангела, стал просматривать свое расписание. Затем он что-то отметил, кивнул и поднялся с кресла. Визит был закончен. В мгновение ока из здоровой женщины Елена превратилась в развалину, которой предстояло задуматься о смерти, однако ее врача это уже не волновало.
— Вы напрасно волнуетесь, Елена, — внезапно переходя с фамилии на имя, произнес он. — Можете взять у сестры кое-какие буклеты. — Как будто буклеты гарантировали излечение от рака.
Они с Джоном уже тоже встали, но Елене казалось, что она плывет, погружаясь в состояние полного забытья.
Джон взял ее за руку, и они вышли из кабинета.
— Ну и где мы?
Райт победил в себе желание ответить: «В полном дерьме, сэр» — и произнес:
— У нас второе убийство за два дня.
— Жертвы были связаны друг с другом?
— Нет, но обе были знакомы с Мартином Пендредом.
Гомер сидел за столом с самым мрачным видом. У него всегда был подавленный вид, когда он думал, но в данный момент выглядел положительно мрачным. Он, сжав ладони и облокотившись о стол, сидел, наклонившись вперед в молитвенной позе. Памятуя о том, что Колл сказал Гомеру, Райт старался не задерживать взгляд на лице начальника.
— Что еще?
— Образ действий идентичен в обоих случаях.
— Да, похоже на то, Райт, похоже на то. Но результатов вскрытия второго тела мы еще не получили.
Райт сидел в кресле напротив. Он чувствовал себя уставшим, мочевой пузырь у него был переполнен, и большой палец на левой ноге болел. Время от времени его мучили приступы подагры, и он опасался, что эта боль предвещает очередной.
— Да что вы, сэр! — с нажимом возразил он. — Беднягу разрезали точно так же, как Дженни Мюир, и внутренние органы у него удалили таким же образом. И спрятали их столь же чудовищно.
— Да, похоже на то, — помолчав, ответил Гомер и резко поднял взгляд на Райта. — Но мы не имеем права делать скоропалительные выводы, Райт. Это свидетельствовало бы о непрофессионализме.
Это высказывание отдавало таким лицемерием, что Райт, кивнувший с серьезным видом, даже не обратил на него внимания, как муравей не обращает внимания на слона.
— А когда будут готовы результаты вскрытия Уилмса, сэр?
Гомер вновь опустил голову и уперся взглядом в небольшое расстояние между своими ладонями.
— Завтра утром. Ровно в восемь утра. — Он мог не добавлять, что Райт должен присутствовать, это подразумевалось. — Неужто я ошибаюсь? Неужто Пендред здесь ни при чем? — неожиданно вырвалось у него.
Райт не сразу понял, требуется ли от него ответ, поскольку Гомеру было свойственно задавать риторические вопросы, однако тот вскинул голову и устремил на него требовательный взгляд:
— А?
— Ну, я думаю, существует определенная вероятность… — Райт умолк, чувствуя, что над его головой сгущаются тучи. Гомер начал хмуриться, и Райт, давно усвоивший командный дух, тут же поменял позицию. — Но, по-моему, она не слишком убедительна, как вам кажется? — Утвердительного кивка со стороны Гомера не последовало, однако Райта это не остановило. — У нас достаточно оснований считать, что это один из братьев Пендредов, совершивших первые убийства. — При этих словах выражение непоколебимости на лице Гомера немного смягчилось, и ободренный Райт продолжил: — Нам известно, что Мелькиор Пендред мертв, значит, остается Мартин. Эти убийства имеют те же отличительные признаки, что и предыдущие, более того, они идентичны им, а незначительные отличия могут быть отнесены за счет разницы во времени.
— Возможно, — с самодовольным видом откликнулся Гомер.
— А если учесть, что обе жертвы были знакомы с Мартином Пендредом и стоило нам отпустить его, как он исчез и тут же был найден следующий труп, я не вижу поводов для сомнений.
Это заявление не было встречено троекратным «ура», однако Райт почувствовал, что выступил успешно и Гомер, несмотря на свои сосредоточенные поиски возможных противоречий, доволен.
— А как насчет его алиби на время убийства Мюир?
Это было элементарно, и Райт с уверенным видом не оставил от возражения Гомера камня на камне.
— На мой взгляд, никакого алиби у него нет. Думаю, никто из присяжных даже внимания на него не обратит после того, что произошло вчера вечером.
Гомер кивнул. И вероятно, именно в этот момент ему в голову пришла неприятная мысль, ставившая под сомнение всю его теорию.
— Но почему? — чуть ли не жалобным голосом произнес он. — Почему он вдруг взялся за старое?
Это был высший пилотаж — посланный мяч завис в воздухе. Райт не знал, как на это реагировать, и занял стойку защиты.
— Он сумасшедший, сэр. — Удар был не слишком хорош, но зато эффективен.
— Да, — ответил старший инспектор. Судя по всему, он был удовлетворен этим объяснением вопреки истошным протестам тысяч усопших психиатров и бойко продолжил: — Хорошо. Кто опрашивает соседей?
— Сержант Каплан. В его распоряжении восемь человек.
— За домом Пендреда следят?
— Фишер и Ньюман. Кларк отправлен в дом Уилмса.
Однако этот взрыв оптимизма быстро уступил место подавленности, когда Гомер внезапно вздохнул и заметил:
— Впрочем, вряд ли он там появится.
— А почему бы и нет, сэр? — чтобы подбодрить начальника, ответил Райт. — Он же непредсказуем.
Однако это не подействовало — Гомер продолжал о чем-то думать.
— Надо его найти, — наконец изрек он. — Колл недвусмысленно дал понять, что если мы его не найдем, то я могу прикупить себе швабру и начать подыскивать место уборщика. А судмедэкспертиза, вскрытие и свидетельские показания — это все дополнительные детали.
Райту это показалось вполне разумным.
— Ну и с чего мы начнем? — осведомился он. — У него нет ни родственников, ни друзей. Единственные места, которые он посещал, — это дом, работа и паб.
Гомер поднял на него тяжелый взгляд. Задуши Райт котенка на его глазах, он и то не выразил бы большего презрения.
— Может, судмедэксперты найдут что-нибудь, что поможет нам определить его местонахождение, — пробормотал Райт.
