Это ты убийца.
Ночная галлюцинация, но такая реальная… До такой степени реальная, что Венсан ждал, когда Пьер ворвется в комнату и застанет жену и лучшего друга в одной постели.
Чтобы избавиться от невыносимого ощущения, Венсан встал. Бежал.
Приготовив крепкий кофе, он влил в себя две чашки. Затем принял душ и вернулся в спальню, чтобы потихоньку взять из шкафа одежду.
Однако Надя проснулась:
— Ты уже встал?
— Да. Можешь еще поспать, если хочешь… Еще рано.
— Иди сюда…
Оба чувствовали себя не в своей тарелке; ему хотелось бежать от нее, но внезапно он показался себе смешным и трусливым. Ему всегда хотелось бежать от ответственности.
Мишель права, Серван права: жалкий тип.
Он лег на кровать рядом с Надей.
— Плохо спал? — спросила она.
— Кошмары снились…
— Я тоже плохо спала. Я видела сон о Пьере и Гислен… И о нас с тобой.
— Я не должен… Я был обязан…
— Прекрати, Венсан. Каяться совершенно незачем. Я сама этого хотела. Мы оба хотели, и ты это прекрасно понимаешь… Вчера вечером я толком не понимала ни куда мне идти, ни чего я хочу. Я получила удар ниже пояса… С тобой мне было хорошо. Я никогда не забуду эту ночь… Никогда.
Он привлек ее к себе. Все кончено, он больше ничем не рисковал. И мог обнимать ее, поддерживать.
— Ты всегда можешь рассчитывать на меня, — тихо проговорил он. — Для тебя и для твоих детей я всегда открыт…
— Спасибо, Венсан. Я тоже всегда открыта для тебя. Я знаю, что тебе плохо, что тебе иногда хочется поговорить со мной; не стесняйся. И обещаю тебе, что вчерашний вечер больше не повторится…
— Жаль! — воскликнул он со смехом, плохо скрывавшим его волнение.
Они молча позавтракали. Венсан очень хотел поделиться с Надей своими соображениями относительно смерти Пьера. Но вовремя спохватился, сообразив, что сейчас она переполнена собственными эмоциями. Он скажет ей, когда у него будет больше улик, когда появятся веские доказательства.
Если, конечно, появятся.
— Могу я воспользоваться твоим телефоном? — внезапно спросила Надя.
— Разумеется.
Она сняла трубку, потом стала изучать лежавший рядом список абонентов.
— Кому ты хочешь позвонить?
— Гислен.
Венсан чуть не задохнулся, поперхнувшись кофе.
— Надя! Ты уверена, что…
Она уже набрала номер и включила громкую связь. Словно нуждалась в свидетеле. В этот час Жюльен обычно на работе, следовательно трубку сняла его супруга.
— Гис? Это Надя…
— А! Здравствуй! Как дела, дорогая?
Она часто так ее называла. Дорогая.
Но сегодня утром эти слова произвели эффект кинжала в спину.
— Плохо.
— Конечно, понимаю, — посочувствовала Гислен.
— Нет, ты ничего не понимаешь… Я знаю о тебе и о моем муже.
За этим резким заявлением последовала долгая пауза; Венсан боялся вздохнуть.
— О чем ты говоришь? — наконец отозвалась Гислен.
— Стоп! Перестань считать меня идиоткой… Я знаю, ты спала с Пьером. Я всего лишь хочу узнать, как долго ты это делала.
— Но… я не понимаю, о чем ты говоришь! — упрямо отрицала обвинение жена Жюльена.
— Так и не понимаешь? Хочешь, чтобы я поговорила с твоим мужем? Чтобы дала ему послушать последнее сообщение, которое ты оставила в мобильнике Пьера в день, когда он умер? А если быть точной, то в четырнадцать часов пятьдесят две минуты. Ты этого хочешь? Телефон Пьера, видишь ли, все еще работает… Какая досада, не правда ли?
Снова пауза. Еще более долгая, чем первая.
— Итак? — Надя теряла терпение. — Я хочу услышать правду из твоих уст… И не советую тебе лгать: Пьер все заносил к себе в блокнот, я нашла его в кабинете среди бумаг. Так что я точно знаю, чем вы с ним занимались… И хочу, чтобы ты подтвердила… чтобы наконец набралась храбрости признаться!
Она лгала с такой уверенностью, что сумела обмануть даже Венсана.
— Если ты все знаешь, зачем тебе говорить со мной? — едва слышно ответила Гислен.
— Я хочу услышать это от тебя! В противном случае я вешаю трубку и иду к Жюльену. Немедленно.
— Мы встречались полтора года… Примерно раз в неделю… Но накануне его… его несчастного случая мы расстались.
Полтора года… Венсан закрыл глаза, а Надя стала кричать. Как сумасшедшая.
— Как все это время ты могла смотреть мне в глаза? Шлюха! Как ты могла так поступить со мной!..
И снова оскорбления, до тех пор пока Надя наконец не остановилась, чтобы отдышаться. Рука ее дрожала. Только рука; все остальное тело оцепенело от гнева.
— Я ничего не скажу Жюльену, потому что уважаю его, — продолжала Надя сбившимся голосом. — А также из-за твоих детей. Чтобы они не страдали так, как страдают мои… Но больше не смей приближаться ни ко мне, ни к моей семье… Иначе я тебя прикончу!
В ярости она грохнула на место трубку и повернулась к Венсану, замеревшему на своем стуле, не в состоянии даже пошевелиться. Он только что пережил одно из самых суровых испытаний в своей жизни. Женщина, обычно столь нежная и спокойная, у него на глазах превратилась в фурию.
В этом вина Пьера.
Сейчас, если бы Пьер был жив, Венсан наверняка захотел бы его убить. Странно, теперь чувство ненависти возникало у него регулярно. А ведь раньше он считал их дружбу главным украшением своей жизни.
— Прости меня, Венсан. Но мне надо было это сделать. И сделать именно сейчас.
* * *
Серван открыла дверь своей квартирки и принялась стаскивать форму. Взяла из маленького холодильника бутылочку с водой, залпом выпила ее прямо из горлышка и рухнула на кровать. За сегодняшнее дежурство, когда она в основном занималась перекладыванием бумажек, она изрядно устала, хотя день прошел без происшествий. Тоскливое спокойствие. Она закурила сигарету и бросила взгляд на автоответчик; он подмигивал, сообщая, что ей звонили трижды.
По крайней мере, о ней думают целых три человека! Уже неплохо…
— Ку-ку, дорогая, это мама! Вижу, ты еще на работе. Ничего не поделаешь, позвоню позже… Целую тебя крепко-крепко!
Короткий сигнал.
— Привет, бригадир, это Венсан. У меня есть информация об участках. Если хотите обсудить, можете мне перезвонить. Или просто заезжайте, если у вас ничего не запланировано. До встречи!
Короткий сигнал.
— Здравствуй, Серван, это Фред… Твоя мама дала мне твой номер… Я хотела поговорить с тобой… Надеюсь, ты мне перезвонишь… В случае если ты забыла мой телефон, напоминаю: 06-75-24-30-56… Мне тебя очень не хватает и… мне бы хотелось пообщаться… Жду твоего звонка и целую тебя… Крепко целую.
Конечный короткий сигнал.
Серван вытянулась на кровати.
Фред…
После того что случилось, она считала, что больше никогда о ней не услышит. После бурного расставания.
Фред в сотнях километров отсюда, но она думает о ней.
Черт! Если бы я могла предположить…
Сняв трубку и поколебавшись, она в результате позвонила Венсану.
Для того чтобы позвонить Фред, ей требовалось время на раздумья.
— Венсан? Это Серван.
— Привет, бригадир! Как дела?
— Немножко замоталась, но все в норме…
— Мышцы болят?
— А то! Вы хотели мне рассказать о ваших открытиях? Я могу подъехать, если вы одни…
— Я один… Принимая во внимание, сколько сейчас времени, я могу предложить вам приехать на ужин. Согласны?
— Охотно… Мне только нужно время, чтобы принять душ и одеться… Давайте где-нибудь через час, идет?
— Отлично… Жду вас.
Она положила трубку, откинулась на кровать и уставилась в потолок, словно ища на нем ответа.
Фред… Она снова возникла в ее жизни. Предсказуемое досадное обстоятельство и в то же время нечаянная радость. Два года совместной жизни казались ей очень далекими, в то время как на самом деле все произошло совсем недавно. Она приняла душ, натянула джинсы и маленький черный свитер.
Должна ли я позвонить Фред или нет? А, потом посмотрим.
Схватив сумку и куртку, она сбежала по лестнице, поздоровавшись по дороге с Ирен Вертоли, подходившей к своей квартире. Странная она все же, эта мадам Вертоли.
