Он перестал понимать, что ему надо делать. И позвонил Серван:
— Это я…
— Венсан! Наконец-то! Я весь день пытаюсь до тебя дозвониться! Отец Жозеф погиб!
— Знаю… Надо… Мне надо с тобой поговорить… Я сейчас нахожусь возле управления парка… Хочу пойти к Жюльену. Он один может сказать мне правду… Заставлю мерзавца говорить!
— Не делай этого! — воскликнула Серван. — Венсан, умоляю тебя… Жюльен в самом центре сговора, и, если ты вызовешь его на разговор, тебе придется раскрыть наши карты прежде, чем мы соберем улики… Это будет катастрофа! А тебе грозит та же участь, что Пьеру и отцу Жозефу…
— Мне плевать!
— Не говори так! — взорвалась она. — Ты не имеешь права! Мы вместе продолжим наши поиски и найдем!
— Теперь, когда кюре мертв, у нас больше нет шансов…
— Неправда! Возвращайся домой и… отдохни или… выпей немного! Делай что хочешь, но, умоляю, не ходи к Мансони!
Несколько мгновений он молчал, уставившись на дверь управления парка, находившегося в пятидесяти метрах от пикапа. Возле управления стояла машина Жюльена.
Мансони на месте. Рядом.
У Венсана чесались кулаки. Наброситься на Жюльена, отвести душу, выпустить накопившуюся в нем злость, бурлившую, словно лава в кратере вулкана.
— Мне бы хотелось, чтобы ты приехала, Серван. Надо поговорить…
— О’кей, я буду у тебя через час… И никаких глупостей, договорились?
— Договорились…
Они разъединились, и Венсан, развернувшись, поехал домой.
Серван права: нельзя поддаваться ненависти, надо быть терпеливым, осторожным. Иначе он может подвергнуть ее опасности.
А этого он не хотел ни за что на свете.
* * *
На протяжении всего пути в Анколи Серван чувствовала, как в ней пробуждается непонятный глухой страх. Венсан выглядел плохо, возможно, он болен… И почему ему надо видеть ее именно сегодня вечером? Потому, что ему приятно ее присутствие, или же… Почему ему надо что-то срочно ей рассказать?
По тону его голоса она почувствовала, что он хочет сообщить ей нечто важное, и очень надеялась, что ее утренние подозрения окончательно развеятся.
Нет, Венсан не мог настолько разозлиться, чтобы убить. Конечно, он импульсивный. Но в душе он не убийца.
Прибыв на место, она поставила машину рядом с «тойотой». Ей навстречу выбежал Шерлок, и она подхватила его на руки:
— Как дела, малыш?
Опустив щенка на землю, она заметила, что входная дверь открыта. Она постучала и вошла, не дождавшись ответа. Венсан спал на диване, обнаженный по пояс. Лежа на боку, точнее, скрючившись. Несколько долгих минут она сидела, держа на коленях Шерлока, и смотрела, как проводник спит. Нет, это лицо не могло быть лицом убийцы. А в самом деле, какие лица у убийц?
Во всяком случае, не такие, как у Венсана.
И она упрекнула себя, что посмела так подумать! Так несправедливо. Обезоруженный и обезоруживающий, он напоминал маленького мальчика, спящего глубоким сном. Он не выдержал и наконец свалился от переутомления.
Она считала его красивым. Невероятно красивым. Ей хотелось дотронуться до него, просто положить на него руки.
При этой мысли она улыбнулась; улыбка вышла довольно печальной.
Она встала и решила, пока он спит, приготовить ужин. Доставая из шкафа кастрюльку, она уронила стакан. Хрустальный звон разнесся по всему дому. Лапаз не пошевелился. Он, видимо, действительно здорово устал.
Почему ей хотелось заботиться о нем?
Ей даже захотелось обнять его… Почти захотелось.
Никогда еще она не находилась так близко от мужчины. Впрочем, он все равно останется только другом. На миг она пожалела, что жизнь сделала ее не такой, как остальные женщины. Она могла бы быть счастлива с ним.
Продолжая готовить, она заметила, что Шерлок, сидя у пустой миски, не сводит с нее глаз.
— Ты голодный, песик мой? — прошептала она.
Он ответил жалобным поскуливанием.
— Твой хозяин и вправду забросил все свои обязанности! Даже не знаю, что могу предложить тебе поесть…
В холодильнике она нашла банку тунца. Если пес действительно голоден… Она вытряхнула банку в миску, и щенок без лишних вопросов набросился на еду. Интересно, сколько же времени он не ел?
Затем она накрыла на стол и решила разбудить Венсана. Но, сев рядом с ним, она засомневалась. И все же, положив руку ему на локоть, она стала потихоньку подбираться к его плечу:
— Венсан! Ты меня слышишь?
Проворчав нечто нечленораздельное, он повернулся на другой бок, и тогда Серван заметила у него на спине тонкие шрамы. Она легонько потрясла его:
— Венсан! Просыпайся…
— Что?
Он все еще спал, и она улыбнулась. Потом толкнула его чуть-чуть сильнее; он встрепенулся.
— Это ты? — пробормотал он.
— Да, я…
Он выпрямился и сел, прислонившись к подлокотнику. Из-под тяжелых век взгляд рассеянно скользил по комнате.
— Ты давно здесь?
— Где-то час.
— Прости… Я прилег и провалился… Ты должна была меня разбудить!
— Ничего страшного… К тому же за это время я успела приготовить поесть нам и собаке… Ты когда-нибудь кормишь его?
— Кого?
— Шерлока!
— Конечно кормлю…
— Верю, но он почему-то был ужасно голоден!
— Собаки всегда хотят есть!
Трудно признаться, что последние два дня он забывал кормить щенка.
— Пойду немного умоюсь холодной водой и вернусь, — произнес он, потягиваясь.
Она закончила накрывать на стол, когда он появился, вполне проснувшийся.
— Ты все сделала, — заметил он не без смущения. — Тебе надо было…
— Садись! Я буду за тобой ухаживать!
— Это что, праздник?
— Ну… Почти. Через несколько часов у тебя день рождения, ты забыл?
— Откуда ты знаешь?
— В тот вечер ты назвал дату своего рождения как возможный пароль для CD-диска…
— Точно… Какая память!
Они сели за стол, и Серван выслушала рассказ Венсана о его вчерашнем походе. Он как мог оттягивал минуту признания, а ей не терпелось узнать, зачем он ее срочно вызвал. Не выдержав, она довольно резко прервала его:
— Так о чем ты хотел со мной поговорить?
Лицо проводника мгновенно помрачнело, и она пожалела, что не дала ему возможность закончить ужин.
— О двух вещах, — ответил он. — Во-первых, вчера вечером мне в голову пришла мысль… Обдумывая последнее послание, я вспомнил о «невинной жертве»… И сказал себе, что речь вполне может идти о ребенке.
Серван отложила вилку и с ужасом взглянула на него.
— Ты уверен? — прошептала она.
— Уверенности нет, но… Невинность, особенно в устах священника, часто относится именно к детям.
— Правильно, — согласилась она. — Хотя, признаться, я бы предпочла не рассматривать такой вариант… Но гипотеза небезосновательная. А в долине пропадали дети?
— Не думаю, нет… Во всяком случае, никаких убийств, только несчастные случаи… Дети, погибшие от несчастных случаев… В послании же не говорится об убийстве.
— У тебя на примете есть несчастный случай?
— Возможно… Несколько лет назад… Года четыре, а может, и лет пять назад… Маленький мальчик скончался на дороге в Эспинье… Дело было зимой, он возвращался из школы. Уже стемнело, и какая-то машина отбросила его на обочину… Несмотря на следствие, длившееся несколько месяцев, виновник так и не был найден.
— Подожди… Четыре года назад Себастьяну как раз исполнилось восемнадцать… Очень возможно, что ты прав! Тем более что на дороге он не считает нужным соблюдать правила! Да, вполне возможно, что все именно так! Во всяком случае, это отличная версия. Тем более что движение денег от Лавесьера к Мансони началось примерно четыре года назад… Надо проверить, совпадают ли даты…
— Я точно не помню, когда произошел тот несчастный случай.
— Я посмотрю в архиве… Конечно, если поступления начались перед этим случаем, тогда мы на ложном пути… О чем еще ты хотел со мной поговорить?
— Относительно… относительно отца Жозефа…
У Серван лихорадочно забилось сердце.
