– Игра поехавшая какая-то, как и они.
– Они – это Хоторны и их наследница? – уточнил взявшийся неведомо откуда и уже знакомый голос с британским акцентом. – Сомнительно.
Лира обвела лес взглядом в поисках Рохана, и тот, словно по волшебству, появился на поляне. Несколько шагов – и вот он уже преодолел расстояние, отделявшее его от Лиры (спасибо длинным ногам).
– Склонные к самовозвеличиванию, чересчур тревожненькие, охотно мифологизирующие старика, который, судя по всему, был тем еще ублюдком, – соглашусь. Но жестокость – это не про Эйвери Грэмбс и четверку Хоторнов. Однако ты явно столкнулась именно с ней. Судя по выражению лица. – Рохан внимательно рассматривал Лиру. Его взгляд скользил по ней, точно шелковая перчатка.
Томас, Томас, Томмазо, Томаш… Лира сглотнула. К счастью, ее страдания, которые явно не удавалось маскировать, ненадолго завладели вниманием Рохана. Его взгляд плавно переключился на девушку с теми самыми глазами.
– Саванна Грэйсон, познакомься с Лирой Кейн, – сказал он.
Грэйсон? Должно быть, они родственники. Лира не позволила себе углубиться в эти мысли.
– Что тебя так расстроило? – прямо спросила Лиру Саванна. – Ты что-то нашла? – Она сделала шаг вперед. – Какую-то зацепку?
У них с Грэйсоном даже походка была одинаковая. Лира не нашла в себе ни малейшего желания отвечать на вопрос Саванны. Но всё же…
– Записки, – произнесла она, – с именем моего отца. – «Точнее, с именами». – Он умер. – Она и сама удивилась, до чего бесцветно звучит ее голос. – Что это, черт возьми, за подсказки такие?!
– Зависит от контекста. – Саванна, кажется, не поняла, что предыдущий вопрос был риторическим. – Кем был твой отец и как он погиб?
«Не в бровь, а в глаз», – подумалось Лире.
– Это не зацепка, – беззаботно вставил Рохан.
– Я не хочу говорить об отце, – сказала Лира Саванне.
– Искренне тебе сочувствую, – заверила та, хотя в голосе не было и капли сочувствия.
– Это не зацепка, – повторил Рохан, кашлянув.
– Не обращай на него внимания, – посоветовала Саванна, – душа целее будет.
– Проще сказать, чем сделать, милая, – парировал Рохан. – Так вот, это не зацепка, – в третий раз произнес он с усмешкой.
– Не могло же имя мертвого человека появиться на бумаге само собой! – возмутилась Лира, обрушив на Рохана всё свое негодование. – А потом заметки сгорели! А я должна поверить, что дело вовсе не в том, что организаторы решили взять меня хитростью? Что это издевательство не часть игры?
– Я и не говорил, что это не часть игры, – подметил Рохан. – Согласитесь.
Саванна пригвоздила его взглядом.
– Ты сказал, что это не зацепка.
– А еще – что организаторам игры чужда жестокость. Не уверен, что это применимо к остальным игрокам, но готов поспорить, что человек, устроивший это маленькое представление, рассчитывал, что Лира найдет его чуточку ближе к закату.
А это предположение прозвучало логично – комендантский час.
– Отвлекающий маневр, – произнесла Лира вслух.
Рохан намекал, что она стала жертвой кого-то из игроков. Того, кто знал, как зовут ее отца, знал все его имена.
– Можно сказать, тебе бросили перчатку, – продолжил Рохан и снова задержал на Саванне взгляд бездонных карих глаз, – но дуэль еще впереди.
Глава 14
Джиджи
До заката оставалось минут двадцать пять. Джиджи огибала восточный берег острова Хоторнов. В этой части не было ни скал, ни деревьев, только ровный берег, океан и живая изгородь из густого колючего кустарника, протянувшаяся на самой кромке суши. Джиджи бежала – хотя это, пожалуй, сильно сказано – вдоль внутренней стороны изгороди и обдумывала случившееся за последние часы: манга, Ра, Одетта с оперными очками, Брэди, еще один игрок и… мертвая девочка.
Конечно, если Одетта ее не обманула. В сознании еще звучало предостережение Саванны: «Доверять кому-то из игроков – большая ошибка».
Сверкнул металл! Джиджи сбавила скорость, потом сделала несколько шагов назад, всматриваясь в землю. Под одним из кустов что-то лежало. Джиджи опустилась на колени, чтобы лучше рассмотреть находку. Это что, пряжка?
Она потянулась за ней и ухватилась за что-то, напоминающее лямку, но вытащить находку оказалось не так-то просто, видимо, она зацепилась за куст. Джиджи потянула сильнее. Это не помогло. Пришлось сунуть руки в кусты примерно по локоть – колючки тут же впились в карту, нарисованную на ее коже. Джиджи не обращала внимания на боль. Ей снова вспомнились очки Одетты.
Может, это он и есть Предмет с большой буквы «П»! Наконец – благодаря силе и (в большей степени) упорству – ей удалось высвободить из-под веток большой черный рюкзак. Девушка расстегнула его, внутри лежало что-то металлическое, похожее на кислородный баллон, а под ним что-то темное и влажное. Гидрокостюм! Джиджи тут же представилось, как кто-то из Хоторнов облачается в него, чтобы спрятать ключевую подсказку где-то на дне океана, а потом кладет костюм с баллоном в тайник, чтобы его отыскал какой-нибудь особенно удачливый игрок.
«Это я!» – с чувством произнес внутренний голос. Джиджи отодвинула костюм в сторону и сунула под него руку. На дне рюкзака ее ждало еще два предмета: кулон и нож.
Она достала украшение. На изящной золотой цепочке висел сине-зеленый, точь-в-точь как океанские волны, плоский неровный камушек размером не больше двадцатицентовой монетки. Камушек оплетала тонкая золотистая проволочка, словно разделяя его надвое, и она же крепила его к цепочке.
Джиджи расстегнула цепочку и надела кулон, а потом переключила внимание на нож, лезвие которого было в чехле. Девушка сняла его.
Отливающее серебром слегка изогнутое лезвие, ручка ножа довольно короткая. На потрепанном кожаном чехле виднелись царапины – словно от чьих-то когтей, их было тринадцать.
Джиджи провела мысленную ревизию своего богатства. Она знала: всё, что удалось найти, непременно пригодится. Таковы законы игры, которую проводят Хоторны. Всё имело значение: число тринадцать, лезвие ножа, ручка, чехол, золотая цепочка, драгоценный камень, экипировка для дайвинга, манга, Ра.
Были ли у Джиджи хоть какие-то догадки, что́ это всё может значить и что́ ее ждет в игре? Нет. Ни единого предположения! Но совершенно ясно: главная зацепка у нее в руках.
Она! Отыскала! Сокровище!
В обширном списке талантов Джиджи был и такой пункт, как изобретательность по части победных танцев. Но не успела она пуститься в пляс, как услышала за спиной шаги. Сжав в одной руке нож, второй она торопливо застегнула рюкзак.
– Ну-ка, что у нас тут? – спросил довольно невыразительный и, бесспорно, мужской голос, хотя интонация у него была ничуть не вопросительная.
Джиджи закинула рюкзак на плечо, встала и обернулась.
– Привет, я Джиджи. Классные брови.
Брови у незнакомца и впрямь были впечатляющие: темные, густые, изгибистые, да и свирепое выражение лица, которое они только усиливали, впечатляло не меньше.
– Нокс, – резко, под стать выражению лица представился он.
Эта гримаса так напоминает… оскал медоеда, подумалось Джиджи. Ей вспомнилось, как Одетта описала собеседника Брэди: «Тот, что справа, любит конину». И еще кое-что – упоминание о мертвой девочке.
– Я это заберу, – сказал Нокс и кивнул на рюкзак на плече Джиджи. С виду он был на несколько лет старше, чем Брэди, ему уже было хорошо так за двадцать, и Джиджи не ощутила острого желания оценивать линии его скул и челюсти. К тому же у нее наклевывались проблемы поважнее.
Она сжала лямку рюкзака на плече.
– Только через мой хладный труп! – беззаботно объявила она. Учитывая контекст, замечание прозвучало несколько неуместно, но девушку это не остановило. – Прошу заметить: я не про такой холодочек, когда «умерла пару дней назад, вот и успела остыть», а про «меня отвезли в морг, убрали в ящик, основательно охладили и сделали всё, чтобы я не воскресла». Вот такой труп я имею в виду.
