Лира отца не помнила, если не считать того самого воспоминания.
– Получается, кто-то из присутствующих на острове оставил тебе записки с разными вариациями имени твоего отца? – уточнил Грэйсон. Каждое слово было точным и острым, как заточенный нож.
– Рохан считает, что это не твои братья и не Эйвери. – Лира наконец смогла оторвать взгляд от Одетты, но на Грэйсона смотреть не хотела.
– Уверяю тебя, это правда не мы, – сказал Грэйсон.
– А я уверяю вас обоих, что я не из тех, кто пользуется дешевыми фокусами или нагоняет драму, чтобы выиграть, – вставила Одетта и улыбнулась, как бабушка, которая собралась испечь внукам печенье. – А теперь, вместо того чтобы искать факты не в мою пользу, давайте-ка лучше поищем вместе эту неуловимую закономерность!
Одетта откинула на спину длинную, седую прядь и выложила предметы в одну линию. Лира рада была возможности отвлечься, но тут пришлось напомнить себе, что игра – это не просто какой-то там способ забыться.
В ней вся суть. Ради нее она здесь.
Лира взяла одну из монеток и стала разглядывать: 1991. Вспомнила разговор с Грэйсоном о годах чеканки. Как ни крути, а с цифрами поспокойнее. Они более предсказуемы. А у этих еще и просматривается четкая закономерность: 1991, 2002, 2020.
Девушка еще раз обвела взглядом фишки, магнитики и остальные предметы. Сделала мысленный шаг назад, отвлеклась от Большого зала и его пленников и стала думать про тексты с несколькими вариантами ответа, задачки повышенной сложности, «обратное» мышление – когда пытаешься извлечь подсказки из уже готовых ответов.
Или одного ответа – как в их случае. У них уже имеется слово «меч» – sword.
Если все три ответа действительно подчиняются единой логике, то, может быть, Грэйсон не совсем и ошибался, когда рассуждал о задании. Может, меч – это правда подсказка, просто не линейная, не такая, к каким он привык. Лира покрутила эту мысль в уме. А что, если этот ответ поможет расшифровать остальные два?
– Sword… – произнесла она вслух и достала из кучи фишек для скрэббла четыре буквы – w, o, r и d. Буквы s там не было, так что пришлось нарисовать ее пальцем.
И тут ее осенило…
Sword. Лира перенесла руку в самый конец буквенной последовательности и опять нарисовала S. Sword точно по мановению волшебной палочки превратилось в words – «Слова».
– Это анаграмма! – Грэйсон подскочил к ней. – Как даты на монетках!
– Магниты, скрэббл тоже про слова!
С такой головоломкой она точно справится. Всяко легче, чем иметь дело с Грэйсоном Хоторном.
– Наш единственный верный ответ представляет собой анаграмму слова, которое описывает два предмета из нашего набора, – продолжала Лира.
Грэйсон смел в сторону фишки и магниты и сосредоточился на оставшихся предметах.
– Тарелка, – быстро произнес он, – plate.
Разум Лиры точно молнией озарило.
– И лепесток – petal!
– И снова два предмета, английские названия которых представляют собой анаграмму, – уверенно заключил Грэйсон.
– А какое еще слово можно придумать с теми же буквами? Plate. Petal…
Одетта с впечатляющей для ее возраста скоростью устремилась к экрану. Начала набирать: p-l-e-a-t.
Pleat – складка. Экран зажегся зеленым, опять зазвонили колокольчики. Снова правильный ответ!
Лира с Грэйсоном посмотрели на оставшиеся предметы. Бархатный мешочек – pouch. Коробочка с магнитами – box. Монетки по двадцать пять центов – quarters, завернутые в бумагу – paper. Стаканчик – cup из кафе «Соник».
И снова эта молния в голове!
– Sonic, – прошептала девушка.
– Coins, – добавил Грэйсон, – монетки.
Sonic, coins, а дальше…
– Scion – потомок! – Лира выдохнула. Они с Грэйсоном сказали это слово одновременно, только его голос был отчетливым и низким, а ее – хриплым и едва слышным. Голоса слились воедино, а внутри словно бы зажегся огонь, заполняя собой мучительную пустоту.
Одетта вписала ответ. И снова зеленая вспышка на экране и колокольчики. На этот раз – целая мелодия.
Их команда нашла все три ответа. Они решили головоломку. И как ни пыталась Лира сохранять холодную голову, ей в тот миг показалось, что она стоит на горной вершине, что она недосягаема и неуязвима.
Часть стены с лабиринтом опустилась, обнажив тайник, о котором и говорила Одетта. Внутри игроков ждал какой-то предмет. Лира потянулась к нему, еще не успев осознать, что он собой представляет.
Меч! Рукоять – простая, но красивая, серебристая, с позолоченными кончиками. Лира сомкнула на ней пальцы и вытащила оружие из тайника. Это спровоцировало работу какого-то механизма – и стена начала раздвигаться. А за ней… показалась дверь.
– Ты умеешь держать меч, – подметил Грэйсон, глядя на Лиру так, будто она сумела его удивить, а Его Высочеству не то чтобы очень нравилось это чувство.
– У меня мама – писательница. И иногда у нее в книжках герои бьются не на жизнь, а на смерть. Порой приходится прорабатывать сцены сражений, – пояснила Лира.
– Вижу, вы с ней… близки, – произнес Грэйсон не то чтобы мягко, но как-то нежно и вдумчиво.
А еще через секунду, словно опомнившись, он повернулся и сделал жест – разумеется, самый что ни на есть галантный, – в сторону двери. Лира впервые обратила внимание, до чего же старомодный у него смокинг. Точно он явился из другой эры, как и сам его владелец.
– После вас, – сказал Грэйсон.
– Нет уж, – Лира сделала пробный взмах мечом, – после вас.
Глава 35
Джиджи
– «Черви» ухитрились разгадать всю головоломку, – сказал Нокс.
В его голос просочился псевдоюжный акцент, и Джиджи невольно задумалась: уж не переименовать ли его из Ворчуна-в-Труселях в Ворчуна-в-Панталонах, а то как будто бы она его недооценила.
– А у нас пока есть только нож, – продолжил Нокс, сощурившись.
– Который я великодушно вам показала, – уточнила девушка. – Заметка на полях: если вдруг начну целиться острым краешком в твою сторону, мистер Негатив, ты сильно не переживай, ладно?
– Еще есть ножны, – уточнил Брэди, вертя их в руках. Именно он попросил у Джиджи чехол от ножа. И она отдала – не только чтобы позлить Нокса, но и потому, что Брэди вызывал у нее доверие, что бы ни говорила Саванна у нее в голове.
Брэди погладил ножны.
– Тринадцать.
– Ты посчитал царапины на коже, – заключила Джиджи и протянула руку за ножнами. Брэди тут же вернул их хозяйке, не медля и не жалуясь.
«Видишь?» – мысленно спросила Джиджи у этой незримой Саванны.
– Ну какой надежный, – шепотом произнес Нокс. Потом резко повернулся к Джиджи. – А хочешь, покажу, в чем главное различие между мной и Брэди? Коротенечко.
– «Коротенечко»? Это ты меня так назвал? Тогда тебе надо поучиться придумывать прозвища, – съязвила Джиджи.
– Различие в том, – понизив голос, сказал Брэди Ноксу, – что я любил ее.
Калла! Интуиция Джиджи просто вопила о том, что дело принимает скверный оборот.
– Монетки в пятнадцать центов! – воскликнула она, чтобы только отвлечь сокомандников. – Три штуки! Что же они значат?
Вопрос неплохой, но отвлек он всех ненадолго.
– Шесть лет прошло, Брэди, – голос Нокса напомнил скрежет наждачной бумаги. Акцент совершенно испарился.
– И без тебя знаю, – Брэди снял очки и принялся протирать стекла краем рубашки. – Я уже давал тебе второй шанс, – напомнил он, вернув очки на переносицу, – в прошлом году.
– Так, может, ты…
– Монетки, – перебил Брэди Нокса и повернулся к Джиджи. – Три штуки.
Джиджи приняла волевое решение встать между ними и в профилактических целях отвлечь их еще разок.
– Что делает тебя счастливым?
– А? – У Нокса было такое лицо, будто ему в нос только что попало молоко и он пытается это скрыть. Ноздри раздулись, глаза округлились – недобрый знак.
– В чем залог твоего счастья? – упорствовала Джиджи. – Если помнишь, отвлекающие маневры – моя сильная сторона. Мозг не умеет сохранять нейтралитет. Так что, если застреваешь в круговороте всяких там предвзятостей и застаревших идей, надо брать быка за рога и вышвыривать хомячка из колеса.
