Я отстранилась, помедлила. Майкл убрал руки с моей спины. Он слабо улыбнулся, в его глазах светилось восхищенное удивление. Это был настоящий Майкл. Майкл и я вместе, а в дверях стоял Дин.
– Дин! – Я заставила себя не отшатываться, не отклоняться от Майкла. Я не стану так с ним поступать. Возможно, этот поцелуй нужен был для того, чтобы отвлечься, может быть, Майкл воспользовался моментом, но я поцеловала его в ответ и не собиралась отворачиваться и заставлять его почувствовать себя ничтожеством только из-за того, что в дверях стоял Дин, а между ним и мной тоже что-то было.
Майкл не делал секрета из того, что он ухаживает за мной. Дин постоянно сопротивлялся любой симпатии, которую мог испытывать ко мне.
– Нужно поговорить, – сказал Дин.
– Что бы ты ни хотел сказать, – протяжно произнес Майкл, – ты можешь сказать это и в моем присутствии.
Я бросила на него быстрый взгляд.
– Что бы ты ни хотел сказать, ты можешь сказать и в моем присутствии, если только Кэсси не захочет поговорить с тобой наедине, я уважаю ее право так поступить, – поправился Майкл.
– Нет, – сказал Дин, – оставайся. Все нормально.
Судя по его голосу, все определенно не нормально, и, если это замечала я, Майкл тем более с легкостью видел, что чувствует Дин.
– Я принес тебе это. – Дин протянул мне папку. Сначала я решила, что это дело нашего субъекта, но потом увидела наклейку на обложке: ЛОРЕЛЕЯ ХОББС.
– Дело моей матери?
– Лок вынесла для меня копию, – сообщил Дин. – Она подумала, что тут что-то можно найти, и оказалась права. Нападение на твою маму было плохо спланировано. Оно было эмоциональным, неаккуратным. А то, что мы видели сегодня…
– …было совершенно не таким, – закончила я.
Дин облек в слова то, что я собиралась объяснять Майклу. Убийца может расти и меняться, его МО может развиваться, но эмоции, ярость, возбуждение просто так не уходят. Кто бы ни напал на мою маму, он испытывал бы слишком сильный прилив адреналина, чтобы до мельчайших деталей запомнить место преступления. Человек, который залил кровью мамину гримерную пять лет назад, не смог бы так хладнокровно воспроизвести ее убийство сегодня.
Дело не в том, чтобы переживать это убийство снова и снова.
– Даже если я развиваюсь, – произнес Дин, – даже если я становлюсь лучше в том, что делаю, – если я увижу тебя, Кэсси, увижу в тебе твою мать, это будет ошеломляюще. – Дин вытащил из папки фотографию с места преступления пятилетней давности. Потом положил рядом с ней вторую – с сегодняшнего. Глядя на эти две фотографии, расположенные рядом, я приняла то, что сообщала мне моя интуиция, что хотел сказать мне Дин.
«Если ты тот, кто убил мою мать, – сказала я субъекту, – если каждая женщина, которую ты убивал с тех пор, – средство пережить этот момент, разве ее смерть не значила бы что-то для тебя? Как же ты мог воспроизвести место преступления и не потерять контроль?»
Субъект, который оставил нам сегодняшнее тело, был внимательным и дотошным. Методичным. Из тех, кому нужно все контролировать, у кого всегда есть план.
Человек, который убил мою маму, был совершенно не таким.
«Как это вообще возможно?» – подумала я.
– Посмотри на выключатели!
Я оглянулась. Слоан стояла прямо у меня за спиной, рассматривая фотографии. В следующую секунду в кухню вошла Лия.
– Я позаботилась об агенте Стармансе, – сообщила она. – У него почему-то возникло ощущение, что он срочно понадобился на кухне.
Дин устало взглянул на нее.
– Что? – произнесла она. – Я думала, Кэсси будет рада побыть одна.
Не думаю, что «впятером» и «одна» это одно и то же, но я слишком сосредоточена на словах Слоан, чтобы спорить с Лией.
– Почему я смотрю на выключатели?
– На обеих фотографиях на выключателе один мазок крови на переключателе и панели, – произнесла Слоан. – Но на этой, – она показала на сегодняшнее фото, – кровь на кончике переключателя. А на этой – в его нижней части.
– Можно перевод, для тех из нас, что не просиживает часами в подвале, симулируя преступления? – попросила Лия.
– На одной из фотографий выключатель запачкали, когда кто-то с испачканными кровью руками выключил свет, – сказала Слоан. – Но на другой это произошло, когда свет включали.
Пальцы касаются чего-то теплого и липкого на стене. Я лихорадочно ищу выключатель на ощупь. Пальцы находят его. Не важно, что они покрыты теплой влажной жидкостью.
Мне. Нужно. Включить. Свет.
– Я включила свет, – произнесла я, – когда вернулась в гримерную. Руки уже были испачканы кровью, когда я включала свет.
Но если на выключателе было только одно пятно крови, и его оставила моя рука… убийца не мог знать, что оно было там. Про след крови на выключателе знали только те, кто появился на месте преступления после того, как я вернулась в гримерную, после того, как я включила свет, после того, как я случайно испачкала выключатель кровью.
И все же наш субъект, который тщательно воспроизводил место, где убили мою мать, добавил и эту деталь.
«Ты не переживаешь ее убийство, – подумала я, наконец облекая мысль в слова, – потому что мою мать убил не ты».
Но кем еще тогда мог оказаться субъект, который, без сомнения, зациклен на моей маме, на мне? Я лихорадочно прокручивала в голове события этого дня.
Подарок, который был адресован мне, но прислан Слоан. Женевьева Риджертон. Сообщение на стене туалета. Театр в Арлингтоне.
Все спланировано до мельчайших деталей. Убийца точно знал, каким будет каждый мой следующий шаг, и не только мой. Он знал, что станем делать мы все. Он знал, что нужно отправить посылку Слоан, чтобы она попала мне в руки. Он знал, что Бриггс и Лок сдадутся и возьмут меня на место преступления. Он знал, что я найду сообщение и кто-то его расшифрует. Он знал, что мы найдем театр в Арлингтоне и агенты разрешат мне отправиться туда с ними.
– Шифр, – произнесла я, размышляя вслух. Остальные посмотрели на меня. – Субъект оставил сообщение для меня, но я не смогла бы его расшифровать. Одна не смогла бы.
Если субъект так сильно стремился заставить меня пережить смерть матери, зачем оставлять сообщение, которое я могу и не разгадать?
Субъект знал, что Слоан будет с нами? Ожидал, что она его расшифрует? В курсе, на что она способна? А если да…
Ты знал о деле моей матери. Что, если ты знаешь и об этой программе?
– Лия, помада! – Я старалась, чтобы голос звучал ровно, нельзя дать панике, которая поднималась в груди, пробиться на поверхность. – Помада «Алая роза» – где ты ее взяла?
Несколько дней назад это казалось совершенно неопасным: жестокая ирония, не более того, но теперь…
– Лия?
– Я же сказала: купила.
В первый раз я не распознала ложь.
– Где ты взяла ее, Лия?!
Лия открыла рот, чтобы отчитать меня, затем закрыла. Она изучающе всмотрелась в мои глаза.
– Это подарок, – тихо сказала она, – не знаю от кого. Кто-то на прошлой неделе оставил у меня на кровати косметичку. Я просто решила, что меня посетила фея косметики. – Она помолчала. – Честно говоря, я думала, может, это Слоан принесла.
– Я уже много месяцев не воровала косметику. – Глаза Слоан широко распахнулись.
У меня сжался желудок. Субъект знает о программе обучения прирожденных.
Реконструировать место преступления, место убийства моей матери с такой точностью, зная, что выключатель был испачкан кровью, смогли бы только те, кто имел доступ к фотографиям с места преступления. И кто-то оставил тюбик любимой маминой помады на кровати Лии.
В нашем доме.
Глава 34
– Кэсси! – Лия нарушила молчание первой. – Ты в порядке? Ты выглядишь… не очень.
Готова поспорить, это максимум дипломатичности, на который способна Лия.
– Мне нужно позвонить агенту Бриггсу, – сообщила я, а потом вспомнила: – У меня нет его номера.
