– Ты собираешься есть свой сэндвич, Ронни?
Ронни? Брови у меня полезли на лоб, и я замедлила шаг. Краем глаза я увидела, что агент Стерлинг слегка напряглась, услышав свое прозвище.
– Вероника, – сказала она, – или агент Стерлинг. В этом доме только так.
«Они знают друг друга, – подумала я, – и, похоже, уже давно».
Мне пришло в голову, что директор Стерлинг мог выбрать свою дочь для этого задания не только потому, что их связывали родственные узы.
Я уже дошла до двери кухни, но тут она открылась, едва не сбив меня с ног. За ней оказался агент Бриггс, и выглядел он так, будто только что сошел с самолета. Он протянул руку, чтобы поддержать меня, но смотрел он не на меня.
– Ронни.
– Бриггс, – ответила агент Стерлинг, демонстративно не используя ни его имени, ни инициалов. – Полагаю, директор тебя проинформировал.
Бриггс слегка качнул головой.
– Ты могла бы позвонить.
«Я права, – подумала я, – они определенно работали вместе».
– Кэсси! – Агент Бриггс, похоже, вспомнил, что держит меня за плечи, и убрал руки. – Вижу, вы с агентом Стерлинг уже познакомились.
– Да, прошлым вечером. – Я изучающе посмотрела на Бриггса, высматривая признаки того, что вторжение этой женщины его напрягает.
– Как Макензи? – спросила я.
Бриггс улыбнулся – само по себе редкое событие.
– Она дома. Ей понадобится помощь в ближайшем будущем, но она справится. Очень стойкая девочка. – Он снова перевел внимание на агента Стерлинг. – Программа обучения прирожденных только что закрыла свое второе безнадежное дело в этом месяце, – сообщил он ей, – похищение ребенка.
Вот оно – свидетельство того, что агент Бриггс ни в малейшей мере не собирался уступать власть новоприбывшей. Его слова должны отчетливо продемонстрировать одно: нет никаких оснований, чтобы чувствовать угрозу. Программа обучения прирожденных работает. Мы спасаем жизни.
– Впечатляет, – произнесла агент Стерлинг, и по интонации было ясно, что она точно так не считает, – в особенности с учетом того факта, что лишь двоих детей из-за этой программы госпитализировали, а в одного из них стреляли, так что, очевидно, в итоге все складывается к лучшему.
Двое детей – она имела в виду Майкла и Дина. Я открыла рот, чтобы сообщить агенту Стерлинг, что мы не дети, но Бриггс предостерегающе посмотрел на меня.
– Кэсси, почему бы тебе не выяснить, чем заняты остальные?
С тем же успехом он мог предложить мне пойти на улицу поиграть. Я с раздражением подчинилась. Зайдя в гостиную, я с удивлением увидела, что единственный, кто и правда занят пробным тестированием, – Дин. Лия подравнивала ногти пилочкой. Слоан, похоже, сооружала подобие катапульты из карандашей и резиночек.
Лия первой заметила меня.
– Привет, солнышко, – сказала она, – я не Майкл, но, судя по выражению твоего лица, я предполагаю, что ты отлично провела время с нашей замечательной мисс Стерлинг. – Лия широко мне улыбнулась. – Правда же, она лучше всех?
Лия имела пугающую черту – в ее устах любые слова звучали искренне. Лия не в восторге от ФБР в целом, и она из тех, кто пренебрегает правилами чисто из принципа, но, даже зная, что ее энтузиазм наигранный, я не смогла бы это распознать.
– В агенте Стерлинг есть что-то такое, что заставляет меня прислушиваться к ее словам, – уже серьезнее продолжила Лия, – думаю, мы родственные души.
Дин фыркнул, но не поднял взгляда от теста. Слоан запустила свою катапульту, и мне пришлось пригнуться, чтобы карандаш не воткнулся мне в лоб.
– Агент Бриггс вернулся, – выпрямившись, сказала я.
– Слава богу! – Лия бросила выделываться и развалилась на диване. – Если кто-то донесет ему, что я говорила, мне придется пойти на крайние меры.
Мне определенно не хотелось выяснять, что Лия подразумевает под крайними мерами.
– Бриггс знает агента Стерлинг, – объявила я, – и Джуд тоже. Они называют ее Ронни.
– Дин, – проговорила Лия, растягивая его имя и зная, что это его раздражает, – перестань делать вид, что работаешь, и расскажи нам, что ты знаешь.
Дин проигнорировал ее. Лия подняла бровь, глядя на меня. Она явно считала, что в попытках его разговорить я добьюсь большего успеха.
– Агент Стерлинг состояла в группе, которая взяла твоего отца, верно? – спросила я, проверяя свою теорию. – Она была партнером Бриггса.
Сначала мне показалось, что Дин проигнорирует и меня, как проигнорировал Лию. Но он отложил карандаш. Поднял взгляд своих карих глаз прямо на меня.
– Она была его партнером, – подтвердил он. Голос у Дина низкий и приятный, с легким южным выговором. Обычно он неразговорчив, но сегодня он осчастливил нас еще аж четырьмя словами. – Она была его женой.
Глава 7
«Она была его женой, – подумала я, – в прошедшем времени – значит, теперь уже не жена».
– Она бывшая жена Бриггса? – недоверчиво переспросила я. – И директор отправил ее сюда? Вряд ли это этично.
Лия закатила глаза.
– Более неэтично, чем существование неподотчетной программы ФБР, которая использует несовершеннолетних одаренных людей, чтобы ловить серийных убийц? – Она ухмыльнулась. – Или неэтично посылать на замену агенту Лок свою дочь? Непотизм и сомнительные делишки – явно обычное дело в штабе ФБР.
Слоан отвлеклась от внесения исправлений в конструкцию катапульты.
– По данным на 1999 год, в ФБР не было письменных указаний насчет разрешения или запрета свиданий между сотрудниками, – выпалила она. – Браки внутри компании, между руководителями, агентами и обслуживающим персоналом не исключение, хотя они составляют меньшинство в общей статистике браков сотрудников.
Лия выразительно посмотрела на меня и отбросила волосы назад.
– Если у ФБР нет официальных указаний насчет свиданий, вряд ли они есть насчет развода. Кроме того, речь идет о директоре Стерлинге. О человеке, который фактически выкупил Майкла у его отца, пообещав, что налоговая закроет глаза на его дела. – Она помолчала. – О человеке, который заставил ФБР вытащить меня с улицы и предложил выбор между тюрьмой для несовершеннолетних и этим.
Впервые Лия при мне упомянула свое прошлое до программы. Тюрьма для несовершеннолетних?
– Бриггс и Стерлинг вместе занимались делом моего отца. – Дин сообщил об этом, не дожидаясь вопроса, использовал свое прошлое, чтобы увести разговор от прошлого Лии, и это подтверждало: она говорила правду, а он хотел защитить ее от расспросов. – Бриггс определял стратегию, – продолжал Дин. – Он был целеустремленным, амбициозным, видел расследование как состязание – не с ней, но с любым неизвестным субъектом, которого они выслеживали. Бриггс хотел не просто ловить убийц – он хотел побеждать.
Когда Дин произносил словосочетание «неизвестный субъект», было легко забыть, что его отец никогда не был для него «неизвестным субъектом». Дин жил с убийцей – подлинным психопатом – день за днем, многие годы.
– Стерлинг импульсивна. – Дин продолжал описывать агентов. Вряд ли он снова упомянет отца. – Бесстрашна. У нее горячий нрав, и она следовала своим инстинктам, даже когда это было не очень мудро.
Я подозревала, что личность агента Стерлинг значительно изменилась за прошедшие пять лет, но все равно сложно увидеть связь между взрывной, следующей инстинктам женщиной, которую описывал Дин, и агентом Стерлинг, которая сидела сейчас на кухне. – Дополнительные данные заставили мой мозг усиленно работать, устанавливая связи, выстраивая траекторию между прошлым и настоящим.
– У Бриггса новое дело. – Майкл любил неожиданно напомнить о себе. – Ему только что позвонили.
– Но его команда только что вернулась. – Слоан снова зарядила катапульту. – У ФБР пятьдесят шесть полевых отделений, и вашингтонский – второй по размеру в стране. Существуют десятки команд, которые могли бы взять это дело. Зачем назначать на него Бриггса?
