Джеффри читал с экрана. Как бы хороша ни была его подача, лекцию писал не он. Я сосредоточилась на ее авторе. Слушая, как Джеффри повторяет лекцию профессора Фогля, я предположила, что тот был масштабной фигурой. Судя по размерам этого зала, его лекции популярны. Вероятно, он хороший рассказчик. Он в восторге от своей темы и уверен, что этот восторг разделяет остальное человечество.
– Философ Фридрих Ницше говорил, что тот, кто сражается с монстрами, рискует сам стать монстром. «Если ты смотришь в бездну достаточно долго, она посмотрит на тебя». – Джеффри задержался на слайде с десятками фотографий – не тел, а людей. Я узнавала некоторых из них, они висели на стенах у нас дома, улыбались нам из рамок – постоянное напоминание, что монстр, на которого мы охотимся, может быть кем угодно: соседом, отцом, другом… тетей.
– Чарльз Мэнсон, Джон Уэйн Гейси, Сын Сэма. – Джеффри помолчал для пущего эффекта. – Тед Банди, Джеффри Данмер – эти имена что-то для нас значат. В этом семестре мы обсудим их всех, но начнем с истории поближе к дому.
Фотографии исчезли, и их сменила одна – мужчина с темно-русыми волосами и глазами того же оттенка коричневого. Он выглядел нормальным. Непримечательным. Безобидным.
– Дэниел Реддинг, – сказал Джеффри. Я пристально смотрела на фотографию, пытаясь уловить сходство с человеком, которого знала. – Я изучал дело Реддинга последние четыре года, – продолжал Джеф.
– И под «я» имеется в виду профессор, – громким шепотом сообщила Брайс Майклу. Джеффри через два «ф» ее проигнорировал.
– На счету Реддинга по меньшей мере десяток убийств за пять лет. Они начались, когда его жена сбежала, за несколько дней до его двадцать девятого дня рождения. Тела нашли на ферме Реддинга в течение трехдневных раскопок, последовавших за его арестом. За границами штата идентифицировали еще несколько жертв, убитых похожим образом.
На экране появилось фото места преступления. Женщина, давно умершая, свисала с вентилятора под потолком. Я узнала веревку – черный нейлон. Руки связаны за спиной. Ноги тоже связаны. Пол под ней промок от крови. Рубашка разорвана, и под ней я видела порезы – некоторые длинные и глубокие, некоторые поверхностные, некоторые короткие. Но мое внимание привлек ожог у нее на плече, как раз под ключицей. Кожа была ярко-красной: выпуклой, обожженной, приподнявшейся – в форме буквы R.
Вот что отец Дина делал с этими женщинами. Вот на что он заставлял Дина смотреть.
– Связать! Заклеймить! Порезать! Повесить! – Джеффри пролистал серию фотографий тела вблизи. – Таков был modus operandi Реддинга, его образ действий.
Когда я услышала, как Джеффри использует специальную терминологию, мне захотелось его ударить. Он не знает, о чем говорит! Для него это просто картинки. Он не знал, каково это – узнать о пропаже близкого человека или проникнуть в разум убийцы. Он просто мальчишка, который играет с чем-то, чего не понимал.
– По случайному совпадению, – вмешалась Брайс, – именно так называется книга профессора Фогля.
– Он пишет книгу? – спросила я.
– Про дело Дэниела Реддинга, – ответил Джеффри. Он явно не собирался позволять кому-либо отвлечь своих зрителей. – Думаю, вы теперь понимаете, почему он привлек интерес следователей по делу Эмерсон. Ее заклеймили, знаете ли.
– Ты говорил, она с твоего курса. Вы были знакомы. – Мой голос звучал ровно. То, что Джеффри мог так спокойно говорить об убийстве девушки, которую он знал, заставило меня пересмотреть предшествующий анализ – возможно, он способен на убийство.
Джеффри посмотрел мне в глаза.
– Люди выражают скорбь по-разному, – произнес он. Возможно, мне показалось, но в уголках его губ промелькнула легчайшая тень улыбки.
– Она состояла в моей группе, – сообщила Брайс. – Мы работали над проектом, который нужно сдать в конце семестра. Профессор распределил нас по группам. Эмерсон такая… милая, бойкая, я даже сказала бы. Я хочу отметить, вряд ли кто будет держаться бойко на курсе про серийных убийц, но Эмерсон была именно такой, милой со всеми. Один из парней в нашей группе, видели бы вы его, многоножка-броненосец. Скажешь ему что-нибудь, и он будто в шар сворачивается. Но Эмерсон смогла и его разговорить. А Дерек – еще один парень из нашей группы, тот еще тип, неприятный такой: «Если вы не знаете, кто в вашей группе тот еще тип, то, скорее всего, вы этот тип и есть». Это вот и был Дерек, но Эмерсон могла заткнуть его, просто улыбнувшись.
Брайс в отличие от Джеффри говорила не отстраненно. Ее явно расстроило то, что случилось с Эмерсон, для нее это не просто представление. Она прислонилась к Майклу.
– Эмерсон не пришла на экзамен. – Джеффри закрыл ноутбук. – Профессор Фогль плохо себя чувствовал. Я распечатал тесты – по одному экземпляру на студента. Пришли все, кроме Эмерсон. Я думал, что она… – Джеффри замолчал. – Неважно.
– Ты думал, она что? – спросил Майкл.
Джеффри прищурился.
– А тебе какая разница?
Разница была, но, прежде чем я успела придумать рациональное объяснение, зачем нам эта информация, телефон Майкла завибрировал. Он вытащил его, прочитал сообщение и встал.
– Извини, Брайс, – сказал он, – мне пора.
Брайс пожала плечами. Она явно не собиралась долго огорчаться из-за его ухода. Майкл пошел к двери, на ходу поймав мой взгляд.
– Лия, – произнес он одними губами.
– Мне тоже пора, – сообщила я. – Это было… впечатляюще.
– Уже уходишь? – Джеффри искренне удивился. Похоже, ему показалось, что его метод сработал: мертвая девушка, пугающая лекция, впечатляющие фото. Я явно должна была упасть ему в объятия.
– Знаешь что, – произнесла я, борясь с желанием закатить глаза, – дай мне свой номер!
Глава 16
Сообщение Лии вернуло нас не на вечеринку. Похоже, в отличие от меня она не осторожничала и была готова действовать в одиночку.
– Что именно пишет Лия? – спросила я.
Майкл показал мне телефон: криво снятая фотография Лии с двумя студентами – один высокий, другой полный, оба слегка не в фокусе.
– Отлично беседуем, – прочитала я сопроводительный текст, – Херон-холл, крыша. – Я помолчала. – Что она делает на крыше какого-то здания?
– Допрашивает подозреваемых, которые не подозревают, что их допрашивают? – предположил Майкл, и в его голосе послышалось напряжение.
– Есть какая-то вероятность, что на фото не подозреваемые? – Мне хотелось верить, что Лия не останется наедине с кем-то, кого считает способным на убийство. – Может, это просто друзья Эмерсон.
– Она прислала фото, – безэмоционально ответил Майкл.
«На случай, если что-то произойдет», – дополнила я. Лия прислала фото парней, с которыми разговаривала, на случай, если, когда мы поднимемся на крышу Херон-холла, ее там не будет.
Не стоило оставлять ее одну на вечеринке. Я так увлеклась тем, чтобы вытянуть информацию из Джеффри, что даже не сообщила Лии, что ухожу.
«Дин ее не оставил бы», – подумала я, не в силах остановиться. Вот почему он единственный в мире, ради кого она прошла бы сквозь огонь, а мы с Майклом не попадали в число таких людей. Я ускорила шаг.
– Она будет смеяться над нами за то, что мы переживали, – сказал Майкл, обращаясь и ко мне, и к самому себе. – Либо примет это как личное оскорбление. – Он тоже зашагал быстрее. С каждым шагом я представляла разные варианты того, что именно может повернуться к худшему.
Лия одна из нас. С ней все должно быть в порядке. Пожалуйста, пусть все будет в порядке. Наконец мы дошли до Херон-холла. Здание, похожее на башню в готическом стиле, сегодня вечером явно закрыто и заперто.
«ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН».
Майкл даже не задумывался.
– Хочешь пройти первой, или сначала я?
Я услышала смех Лии еще до того, как увидела ее. Легкий звук, почти как звон колокольчика, музыкальный и радостный, и почти наверняка лживый.
Шагнув вперед, Майкл открыл дверь на крышу.
