Я вдохнула, собираясь возразить Лии, но она шагнула вперед, вторгаясь в мое личное пространство, и прижала меня к раковине.
– Ты профайлер, – сказала она, – скажи мне, как Дин будет чувствовать себя, если ФБР запорет это дело. Потом скажи мне, уверена ли ты на сто процентов, что мы не заметим чего-то, что они упустили.
У ФБР были профайлеры и специалисты по допросам, обученные агенты, опытные. Они обладали ресурсами, которых не было у нас, но ни у кого не было таких инстинктов, как у нас. В этом и есть суть программы. Именно поэтому Джуд боялся, что, если ФБР начнет использовать нас в активных расследованиях, они не смогут остановиться.
– Как ты думаешь, с кем студенты охотнее станут разговаривать, – спросила Лия, – с агентами ФБР или с двумя нескромно одетыми и совершеннолетними на вид девушками?
Даже если не брать в расчет наши способности, Лия права. Никто не заподозрит, что мы участвуем в расследовании. Возможно, нам расскажут что-то, чего не знает ФБР.
– Если Стерлинг предполагала, что она каким-то образом может заставить директора закрыть программу, она врала. Гарантирую, это не в ее компетенции. Самое большее – она отошлет домой кого-то из нас, и я готова поставить крупную сумму, что это будешь не ты, потому что ты – симпатичная, светлая альтернатива Дина, которому директор никогда не доверял и который никогда ему не нравился. – Лия отступила на шаг, давая мне вздохнуть свободнее. – Ты говоришь, что переживаешь за Дина, – сказала она, понизив голос, – утверждаешь, что хочешь помочь. Это и есть помощь. Я много тебе лгала, Кэсси, но не о помощи Дину. Я не стала бы делать это ради тебя, ради Майкла или даже ради Слоан. Но я готова, танцуя, войти в ад и флиртовать с самим дьяволом ради Дина, так что либо ты наденешь это чертово платье, либо убирайся к дьяволу с моей дороги.
Я надела платье.
– Ты уверена, что это не футболка? – спросила я, оценивая его длину.
Придерживая мое лицо рукой, Лия покрыла его основой для макияжа, а затем вытащила тюбик розовой блестящей помады и палетку с черной тушью.
– Это платье, – заверила она.
В такие моменты я как никогда сильно хотела, чтобы Лия не была склонна к компульсивному вранью.
– Как мы вообще попадем на эту вечеринку? – спросила я.
Лия ухмыльнулась.
– Так получилось, что я как раз знаю мальчика с тачкой.
Глава 14
«Порше» Майкла был напоминанием о его жизни до программы. Глядя на то, как он ведет машину, было легко представить, каким он был тогда – нахальный парень с трастовым фондом, который меняет частные школы одну за другой, проводит лето в Хэмптонсе, а затем летит на частном джете на Сен-Берт или Сент-Люсию, чтобы провести там длинные выходные. Было легко представить, как Майкл меняет девушек, одну за другой.
Лия сидела на переднем сиденье рядом с ним. Она откинулась, прислонившись к кожаному подголовнику, длинные волосы развевались на ветру. Она опустила окно и явно не собиралась его закрывать. Время от времени она бросала взгляд на Майкла. Хотелось бы мне прочесть эмоции на ее непроницаемом лице. О чем она думала? Что она чувствовала, когда смотрела на Майкла? Майкл не отрывал взгляда от дороги.
Я изо всех сил пыталась не анализировать их обоих, но постоянно возвращалась к мысли о том, что Лия попросила Майкла присоединиться к нам в этой рискованной поездке, и он согласился помочь. Почему?
Потому что нельзя упускать возможность влипнуть в неприятности. Потому что он в долгу перед ней. Потому что, как бы сильно Майклу ни нравилось подкалывать Дина, он не хотел видеть, как тот истекает кровью. Эти ответы заполнили мое сознание, и Майкл поймал мой взгляд в зеркале заднего вида. Он однажды сказал мне, что, когда я кого-то анализирую, в уголках глаз у меня появляются легкие морщинки.
– Мы сделаем небольшой крюк, – произнесла Лия. Майкл оглянулся на нее, и она показала кончиком темно-фиолетового ногтя. – Сверни на следующем съезде. – Она оглянулась на меня. – Нравится поездка?
Она сидела впереди. Я сзади.
– Я тут не ради развлечения.
Она перевела взгляд с меня на Майкла, а затем обратно.
– Нет, ты делаешь это не ради развлечения, а ради Дина.
Лия выделила имя Дина чуть сильнее, чем другие слова в этом предложении. Руки Майкла слегка напряглись на руле. Лия хотела, чтобы он знал: я здесь ради Дина. Она хотела, чтобы он об этом задумался.
– На заправку, – указала Лия. Майкл заехал на заправку и припарковался. Лия улыбнулась. – Вы ждите тут.
Совершенно в ее духе – устроить переполох и свалить. Как бы тщательно Майкл это ни скрывал, я понимала, что он сейчас задается вопросом, что именно заставило меня рискнуть ради Дина. Так же, как я всю поездку пыталась понять, почему Майкл согласился на предложение Лии.
Лия продемонстрировала чудеса гибкости, выбравшись из открытого окна, не открывая дверь.
– Это плохая идея, – сказала я вслед Лии, которая бодро шагала к мини-маркету.
– Почти наверняка, – согласился Майкл. С заднего сиденья не разглядеть его лица, но слишком легко представить зловещий блеск в его глазах.
– Мы сбежали из дома, чтобы поехать на студенческую вечеринку, – сказала я, – и я уверена, что это не платье.
Майкл повернулся на сиденье, окинул взглядом мой наряд и улыбнулся.
– Зеленый тебе идет.
Я не ответила.
– Теперь твоя очередь сказать что-то насчет того, как эта футболка подчеркивает цвет моих глаз. – Майкл произнес это так серьезно, что я невольно улыбнулась.
– Твоя футболка синяя, а глаза орехово-карие.
Майкл наклонился ко мне.
– Знаешь, что говорят про такой цвет глаз?
Лия открыла пассажирскую дверь и плюхнулась на сиденье.
– Нет, Майкл. Что говорят про такой цвет глаз? – Она ухмыльнулась.
– Ты нашла, что хотела? – спросил Майкл.
Лия сунула мне коричневый бумажный пакет. Я открыла его.
– Красный «Гаторейд» и стаканчики?
Лия пожала плечами.
– Приехав в Рим, делай как римляне. Приехал на студенческую вечеринку – пей сомнительный фруктовый пунш из красных стаканчиков.
Насчет пунша Лия оказалась права, да и насчет стаканчиков. В слабо освещенном зале общежития было достаточно темно, так что никто не заметил, что у наших напитков слегка другой оттенок красного.
– Что теперь? – спросила я у Лии, перекрикивая оглушительную музыку.
Она качнула бедрами, и верхняя часть тела продолжила это движение. Так что стало ясно, что в лимбо она играет лучше всех. Она оценивающе взглянула на трех парней у стены и подтолкнула Майкла к блондинке с покрасневшими глазами.
– Теперь, – сказала она, – будем заводить друзей.
Поехали как-то профайлер, чтец эмоций и детектор лжи на вечеринку…
Через час Майкл определил, кто из присутствующих сильнее других потрясен убийством, впечатлившим весь кампус. Мы нашли несколько студентов, расстроенных по другим причинам, включая безответную любовь и подставы со стороны соседей по комнате, а также по множеству других, но имелась определенная комбинация печали, восхищения и страха, которую Майкл определял как признак тех, кто может быть нам интересен.
К несчастью, большинство тех, кто мог быть нам интересен, ничего интересного нам не рассказали.
Лия потанцевала по меньшей мере с половиной парней и заметила по меньшей мере три десятка случаев вранья. Майкл изображал сочувствие и был готов выслушать все, чем хотели поделиться девушки. Я держалась с краю, покачивая в стакане поддельный пунш и окидывая набившихся в зал студентов взглядом профайлера, как желейных мишек в банке, когда нужно угадать, сколько их. Казалось, здесь собрались все студенты Колониального университета, и, судя по общей нетрезвости, они-то пили не «Гаторейд».
– У всех свои способы переживать горе. – Ко мне подошел какой-то парень. Рост немногим меньше, чем метр восемьдесят, одет в черное. У него начала пробиваться бородка, а лицо украшали очки в пластиковой оправе, которые, как я подозревала, он носил не по назначению врача. – Мы молоды. Мы не должны умирать. Надраться дешевым алкоголем – их отчаянная попытка вернуть себе иллюзию бессмертия.
