Дом выглядел точно так же, как.. Бог мой... всего лишь сорок пять минут назад. Света в окнах не было Я открыла калитку во двор, потом пошарила в набитом всякой всячиной кармане, ища ключ. Пальто мое было распахнуто, холод ночи пробирал тело. Из освещенных окон на той стороне двора послышался смех девочек, и я поспешила, чтобы Кэтлин, не дай Бог, не увидела, как ее дедушка идет в мой дом. Мистер Ходжес вошел первым, с револьвером в вытянутой руке. Прежде чем войти, я заставила его включить свет.
Гостиная была пуста, все стояло на своих местах. Свет люстры в столовой отражался на полированных поверхностях. На минутку я присела в старинное кресло в холле, чтобы сердце немного успокоилось. Мистер Ходжес по-прежнему держал револьвер в поднятой руке, и я даже не позволила ему опустить взведенный курок. Рука его начала трястись от напряжения. Наконец я встала, и мы пошли по коридору к оранжерее.
Мисс Крамер смерчем вылетела из двери кухни; тяжелая железная кочерга в ее руке уже описывала дугу. Револьвер выстрелил, пуля ушла в полированный пол, не причинив никому вреда, а рука старика повисла, перебитая страшным ударом. Револьвер выпал из безжизненных пальцев, мисс Крамер замахнулась кочергой для нового удара.
Я повернулась и побежала назад по коридору. За спиной я услыхала звук, словно раскололся арбуз — это кочерга опустилась на череп мистера Ходжеса. Вместо того чтобы выбежать во двор, я стала подниматься по лестнице. Это было ошибкой. Мисс Крамер взлетела по лестнице и была у двери спальни уже через несколько секунд после того, как я туда добралась. Мельком увидев ее широко раскрытые, сумасшедшие глаза и поднятую кочергу, я захлопнула тяжелую дверь перед самым носом мисс Крамер и заперлась. Брюнетка обрушила на дверь кочергу с другой стороны, но мощная дубовая дверь даже не дрогнула. Потом я услышала грохот ударов металла по дереву, снова и снова.
Проклиная свою глупость, я оглядела знакомую комнату, но в ней не было ничего такого, что могло бы помочь мне, — ни телефона, ни чулана, в котором я могла бы спрятаться: тут стоял только старинный гардероб. Я быстро подошла к окну и подняла верхнюю створку. Если я закричу, кто-нибудь может обратить внимание, но это чудовище доберется до меня прежде, чем подоспеет помощь. Она уже пыталась поддеть край двери кочергой. Я выглянула наружу, увидела тени в окне через двор и сделала то, что должна была сделать.
Две минуты спустя дерево вокруг замка начало поддаваться, но я едва отдавала себе в этом отчет. Будто во сне, слышала я скрежет кочерги, которой эта женщина выламывала неподдающуюся металлическую пластину. Затем дверь в спальню распахнулась.
Искаженное лицо мисс Крамер было покрыто потом, нижняя челюсть отвисла, с подбородка капала слюна. В глазах ее не было ничего человеческого. Ни она, ни я не слышали, как за ее спиной раздались тихие шаги.
Иди, иди. Подними его. Оттяни курок назад. Совсем назад. Обеими руками. Целься.
Что-то предупредило мисс Крамер об опасности. Не мисс Крамер, конечно, — такого человека больше не существовало, — что-то предупредило Нину. Брюнетка повернулась — перед ней на верхней ступеньке лестницы стояла маленькая Кэтлин, в руках у нее был тяжелый револьвер ее дедушки со взведенным курком. Вторая девчушка осталась во дворе; она что-то кричала своей подруге.
На этот раз Нина знала, что ей надо убрать эту угрозу. Мисс Крамер замахнулась кочергой, и в это мгновение револьвер выстрелил. Отдача отбросила Кэтлин назад, и она покатилась по лестнице, а над левой грудью мисс Крамер расцвела красная бутоньерка. Ухватившись за поручни левой рукой, она, шатаясь, кинулась вниз по лестнице за ребенком. Я оставила девочку как раз в тот момент, когда кочерга опустилась, затем поднялась и вновь опустилась. Я подошла к верхней ступени лестницы. Мне надо было видеть.
Мисс Крамер оторвалась от своего жуткого занятия и подняла на меня глаза. На ее забрызганном кровью лице виднелись только белки глаз. Мужская рубашка на ней была залита ее собственной кровью, но брюнетка все еще двигалась, все еще могла действовать. Левой рукой она подняла револьвер. Рот ее широко раскрылся, оттуда раздался звук, похожий на шипение пара, вырывающегося из старого радиатора.
— Мелани... Мелани...
Эго существо принялось карабкаться по лестнице ко мне. Я закрыла глаза.
Подружка Кэтлин влетела в открытую дверь, ее маленькие ноги так и мелькали. Она в несколько прыжков одолела лестницу и плотно стиснула шею мисс Крамер своими тонкими белыми ручками. Они обе покатились вниз по ступенькам, через тело Кэтлин, до самого низа широкой лестницы.
Девочка, похоже, отделалась синяками. Я спустилась к ним и оттащила ее в сторону. На скуле у нее расплывалось синее пятно, на руках и лбу краснели царапины или порезы. Она бессмысленно мигала голубыми глазами.
У мисс Крамер была сломана шея. Спускаясь, я подняла револьвер и ногой отбросила кочергу в сторону. Голова ее запрокинулась под совершенно неестественным углом, но она еще была жива. Тело явно парализовано, по полу растекалась моча, но глаза все еще мигали, а зубы омерзительно пощелкивали. Надо было торопиться. Из дома Ходжесов послышались голоса взрослых. Я повернулась к девочке.
— Вставай.
Она еще раз мигнула и, преодолевая боль, поднялась на ноги.
Я закрыла дверь и сняла с вешалки коричневый плащ. Мне понадобилось не больше минуты, чтобы предложить содержимое карманов в плащ и снять безнадежно испорченное весеннее пальто. Голоса раздавались уже во дворе.
Встав на колени рядом с мисс Крамер, я схватила ее голову и крепко стиснула руками, чтобы прекратить этот жуткий звук щелкающих зубов. Глаза ее снова закатились, но я резко встряхнула ее, пока не появились зрачки. Потом наклонилась так низко, что наши щеки соприкоснулись, и прошептала:
— Я доберусь до тебя, Нина, — и этот шепот был громче вопля.
Отпустив голову мисс Крамер так, что та стукнулась об пол, я быстро прошла в оранжерею — мою комнату для шитья. Времени на то, чтобы сходить наверх и взять ключ, не оставалось, поэтому я разбила стулом стеклянную дверцу шкафчика. То, что я оттуда взяла, еле поместилось в кармане плаща.
Девочка осталась стоять в зале. Я отдала ей пистолет мистера Ходжеса. Ее левая рука висела плетью — вероятно, она все же была сломана. В дверь постучали; кто-то попытался повернуть ручку.
— Сюда, — прошептала я и провела девочку в столовую. По дороге мы переступили через тело мисс Крамер, прошли через темную кухню; стук стал громче, но мы уже выходили из дома, в переулок, в ночь.
* * *
В этой части Старого Города было три гостиницы. Одна из них — дорогой современный мотель кварталах в десяти, удобный, но совершенно коммерческого типа. Его я сразу же отвергла. Второй — маленький уютный пансион всего лишь в квартале от моего дома, приятное, но слишком общедоступное местечко, в точности такое, какое я сама выбрала бы, если бы приехала в другой город. Его я тоже отвергла. Третий находился в двух с половиной кварталах от пансиона — старый особняк на Брод стрит, переделанный в маленький отель, с дорогой антикварной мебелью во всех комнатах и нелепо высокими ценами. Туда я и поспешила. Девочка быстро шла рядом со мной. Револьвер она по-прежнему держала в руке, но я заставила ее снять свитер и накрыть им оружие. Нога у меня болела, и я часто опиралась на девочку, когда мы вот так торопливо шли вдоль улицы.
Администратор «Мансарды» узнал меня. Брови его поползли вверх, когда он заметил мой непрезентабельный вид. Девочка осталась в фойе, метрах в трех-четырех, почти неразличимая в тени.
— Я ищу свою подругу, — оживленно сказала я. — Мисс Дрейтон.
Администратор открыл было рот, остановился, нахмурился — хотя не сознавал этого, и снова попытался заговорить:
— Извините. У нас нет никого под такой фамилией.
— Возможно, она зарегистрировалась под девичьей фамилией, — сказала я. — Нина Хокинс. Это пожилая женщина, но очень привлекательная. На несколько лет моложе меня, с длинными седыми волосами. Возможно, ее зарегистрировала ее подруга... Симпатичная молодая темноволосая леди по имени Баррет Крамер...
