причастен, я не хочу его спугнуть.
— Хочешь поехать туда? Забрать тебя?
— Нет, я уже вызвала ещё одну группу, они скоро будут. Увидимся завтра утром. Пока.
— Ладно. Пока.
Он отложил телефон и прислушался к себе — достаточно ли проснулся, чтобы больше не заснуть. Потом выключил телевизор, сходил в ванную и через десять минут уже лежал в постели. Телефон пристроил на прикроватной тумбочке — вдруг Маттиссен ещё позвонит. Или дежурный по управлению.
ГЛАВА 22.
Выспавшийся так, как давно уже не случалось, Эрдманн проснулся чуть после шести.
Можно пробежать несколько километров, — мелькнула мысль, но он глянул в окно и передумал. За стеклом ещё царила темнота, а по мокро блестящим деревянным стульям и маленькому столику на балконе хлестал непрерывный дождь.
Апрель.
Он поставил три четверти часа на кросс-тренажёр, который в соседней комнате успел порядочно запылиться, принял душ, позавтракал и без нескольких минут восемь припарковал «Пассат» перед домом Маттиссен.
Она встретила его у порога — бросила неодобрительный взгляд в серое небо и коротко бросила:
— Поганая погода. Заходи.
Выражение её лица Эрдманну совсем не понравилось.
— Что-то случилось? — спросил он, следуя за ней в дом. — Шторман тебе тоже звонил?
Она не обернулась, и ему пришлось напрячь слух.
— Нет, почему? Что происходит? Есть новости по Нине Хартманн?
Они уже были на кухне. Маттиссен молча кивнула на раскрытый ноутбук на столе. Заголовок он увидел ещё до того, как подошёл вплотную — огромные красные буквы в две строки на всю ширину экрана:
Безумный убийца в Гамбурге сдирает кожу с женщин по мотивам романа?
А ниже, чуть мельче:
Похищена также дочь издателя «Гамбургской общей ежедневной газеты» — и она в его власти?
— Чёрт возьми, — вырвалось у него.
Он опустился на стул перед ноутбуком. Рядом с заголовком — два небольших снимка: обложка «Сценария» и фотография, на которой вполне мог быть Кристоф Ян лет пятнадцать назад.
Статья из онлайн-версии одного из самых известных немецких таблоидов.
— Да, чёрт возьми, именно так, — сказала Маттиссен. — Шторман звонил мне сегодня ночью в три, орал как ненормальный. Незадолго до этого писаки уже устроили в управлении телефонный террор — требовали подробностей. Сказали, получили конкретную наводку. — Она помолчала. — Угадай, на кого теперь валят вину за утечку.
Эрдманн оторвался от экрана и посмотрел на неё.
— Но это же бред, он сам должен понимать. Мы вынуждены были посвятить в это нескольких людей. При чём здесь ты, если кто-то из них не удержал язык за зубами? Что Шторман им ночью сказал?
— Точно не знаю, но, похоже, вынужден был признать: преступления копируют роман Яна.
— Почему ты мне не позвонила?
— А какой был бы смысл?
— Хм… А что с Ниной Хартманн?
— Пока ничего нового.
— Чёрт. — Он снова уставился в статью. — Есть мысли, кто мог дать эту «конкретную наводку»?
Маттиссен пожала плечами.
— Выбор не такой уж большой: Ян, Лорт, Хансен, Цендер, Шефер. Но Хансен, Цендер и Шефер ничего не выигрывают от того, что сенсационная пресса набросится на книгу Яна.
— По крайней мере, исходя из того, что мы знаем на сегодняшний день. — Эрдманн на мгновение задумался. — Хотя, если вспомнить, как Мириам боготворит Яна — и зарабатывает на каждой проданной книге… Но я ставлю на самовлюблённого придурка, который убивает словами. Для него это шанс сделать бестселлером книгу, настоящим автором которой является он сам.
Эрдманн достал телефон.
— Дай мне номер Лорта. Разберёмся прямо сейчас, пока не столкнулись со Шторманом.
Маттиссен секунду помедлила, затем взяла свой мобильный и продиктовала номер редактора. Гудки звучали долго — раз, другой, десятый.
— Никого. Может, уже в издательстве.
Маттиссен подошла к кофемашине, достала чашку из верхнего шкафчика. Пока кофе с густой пенкой наполнял чашку, она спросила, не оборачиваясь:
— А что с Яном?
— Надо и ему позвонить. — Эрдманн кивнул на ноутбук. — Можешь не сомневаться: Шторман немедленно захочет знать, приняли ли мы уже какие-то меры.
Маттиссен поставила чашку перед Эрдманном и опустилась на стул напротив.
— Хорошо. Тогда я беру это на себя.
Ян клялся и божился, что ни единого слова никому не говорил — и уж тем более никакому таблоиду. Он последний человек, который хотел бы, чтобы вновь всплыла связь между отвратительным преступлением и одним из его романов. Нет. Ни звука не сорвалось с его губ.
— Ладно, — мрачно произнёс Эрдманн. — Мы выясним, кто слил информацию. И если это был один из этих двоих — пусть готовится. А теперь дай мне номер Шефера. Хочу узнать, нашли ли они с этим «будущим адвокатом» хоть что-нибудь.
Маттиссен нашла номер и продиктовала. Трубку долго не брали — Эрдманн уже собрался отключиться, когда послышался заспанный голос:
— Да, Шефер.
— Доброе утро. Это Эрдманн. Хотел узнать, как прошла ваша с Кристианом экскурсия по кафе и барам.
— Ах, вы… э-э… минуту, я ещё совсем никакой. Мы… я почти всю ночь был с Кристианом. Он здесь и заночевал. Но… хм… похоже, уже ушёл. Неважно. В общем… э-э… нет. Никто Нину не видел. Это просто кошмар.
— Понял. Спасибо. Позже ещё свяжемся.
Он убрал телефон и пересказал Маттиссен: у тех двоих — тоже ничего нового. Взгляд снова скользнул по экрану ноутбука.
— А что с самой HAT?
— Понятия не имею, я её не выписываю. Но у них есть сайт — посмотри.
Эрдманн потянулся к ноутбуку, однако открыть страницу HAT не успел. Телефон Маттиссен завибрировал на столе. Звонил Шторман.
Нашли ещё одно тело.
IX.
Ранее.
Голос настойчиво пробивался сквозь пелену беспамятства. Он звучал где-то совсем рядом, вплотную к ней.
Голос ребенка? — мелькнула мысль.
Это был жутковатый, монотонный напев — закольцованная последовательность одних и тех же высоких нот, фальшивых до омерзения. Но за звуками скрывались слова. Она не могла разобрать их смысла, и всё же… они казались до боли знакомыми.
Как и сам голос. Она вдруг узнала это ощущение — знакомую вибрацию в собственной грудной клетке. Это пела она сама. Пела безжизненно, на одной ноте, пугающе высоким для взрослой женщины тоном.
Вместе с этим леденящим душу озарением пришло и понимание слов. Не потому, что она осмысленно проговаривала их во время пения — нет, она просто вслушивалась в свой
