После того как эта история сегодня утром появилась в газетах, на «Сценарий» в ближайшие дни, думаю, будет настоящий ажиотаж, — заметил Эрдманн. — Примерно как четыре года назад с «Ночным живописцем», не правда ли?
— Да, скорее всего. Это ужасно — то, что происходит. Но, как и во всём в жизни, даже в самой мерзкой истории найдётся своя положительная сторона.
— Это смотря с какой стороны смотреть. Вы знакомы с Хайке Кленкамп?
— Да, через её отца. Издательство поддерживает неформальные контакты с Дитером Кленкампом — как и с рядом других влиятельных издателей и редакторов.
— Что именно означает «неформальные»?
— Мы регулярно созваниваемся и раз в два-три месяца встречаемся за обедом.
— Понятно. Если возникнут новые вопросы, мы можем к вам обратиться?
— Конечно, я в вашем распоряжении.
Людтке вернулся к столу, открыл серебряную шкатулку, извлёк визитную карточку и протянул её — не Эрдманну, а Маттиссен. Та бросила беглый взгляд, убрала карточку в карман куртки и снова посмотрела на хозяина кабинета.
— Вам ничего не говорит имя Нина Хартманн?
— Хартманн… Нина Хартманн… — Он с видимым усилием поворошил память. — Нет, не припоминаю. Кто это?
— Молодая женщина, которая в прошлом декабре опубликовала в HAT рецензию на «Сценарий». Весьма жёсткую.
Людтке коротко рассмеялся.
— Дорогая госпожа главная комиссар, в нашем издательстве каждый месяц выходит масса новых книг. На каждую из них где-нибудь да пишут рецензии — на иные набирается и сотня, и больше. Даже при всём желании я физически не способен удержать в памяти все эти мнения.
— Да, понимаю. — Маттиссен повернулась к Эрдманну. — Тогда поехали — проверим, застанем ли мы господина Лорта.
Людтке поднял руку, словно вспомнив о чём-то важном.
— Но у меня к вам тоже просьба. Пожалуйста, не давайте хода тому, что господин Лорт наговорил вам в своей, скажем так, несколько преувеличенной самооценке — относительно работы над романами Яна. Это может создать о нашем издательстве совершенно превратное впечатление и нанести нам реальный ущерб.
Вскоре они покинули здание.
— Что скажешь о нём? — спросила Маттиссен, когда вокруг уже никого не было.
— Пока не уверен до конца. Но у меня стойкое ощущение, что о всей этой истории с рукописями Яна он знает куда больше, чем признаёт.
— Может, Лорт и не переделывал всё так радикально.
— В любом случае я его прижму, — сказал Эрдманн. — Это точно.
ГЛАВА 26.
После второго звонка тишина оказалась столь же непроницаемой, как и после первого. Эрдманн, повинуясь внезапному импульсу, нажал на ручку. Дверь не была заперта — она распахнулась внутрь, являя взору короткий, тёмный коридор.
Они обменялись быстрыми взглядами. Эрдманн потянулся к оружию, сделал первый осторожный шаг через порог — и именно в эту секунду в памяти всплыли слова Штормана, тихие и ядовитые: «Она тогда от страха чуть не обмочилась, пока её напарник на неё рассчитывал… В опасных ситуациях она совершенно теряет контроль. Просто застывает… Он спокойно вытащил у неё пистолет из кобуры, а она только смотрела. Потому что от страха не смела пошевелиться…»
Он замер. Оглянулся на Маттиссен — и в ту же секунду мысленно обругал себя последним дураком. Если в квартире кто-то есть, он только что подарил ему идеальную возможность ударить сзади. Эрдманн резко вернул взгляд вперёд.
Вот до чего Шторман меня довёл.
Взгляд Маттиссен он всё же успел поймать — и этот взгляд не оставлял сомнений: она прекрасно поняла, почему он обернулся.
Эрдманн отогнал посторонние мысли и сосредоточился. Медленно, обострив все чувства, держа периферию зрения открытой, он двинулся вглубь коридора. Маттиссен следовала за ним без звука. У входа в гостиную он остановился и жестом велел ей прижаться ближе.
Лорт лежал примерно в двух метрах от порога — лицом вниз, раскинув руки. На нём была лишь выцветшие джинсы: ни обуви, ни носков, худощавый торс обнажён.
— Чёрт, — вырвалось у Эрдманна.
Он вышел из гостиной, держа оружие стволом вниз, и быстро проверил остальные комнаты. Квартира была пуста. Когда он вернулся, Маттиссен уже стояла на коленях рядом с Лортом, прижав два пальца к его сонной артерии.
— Живой. Помоги-ка.
Вдвоём они осторожно перевернули его на спину. Лорт издал глухой, утробный стон, и из приоткрытого рта ударила тяжёлая волна перегара.
— Фу. — Эрдманн резко отвернулся и выпрямился. — Этот тип в стельку пьян. Отвратительно.
Он окинул взглядом гостиную. Рядом с диваном валялась пустая бутылка рома; на журнальном столике доживала остатки початая бутылка коньяка — коричневая жидкость плескалась на самом дне.
— Если вчера вечером он был в таком же состоянии, у него уже должна быть алкогольная интоксикация.
Маттиссен поднялась, вышла из комнаты, но вскоре вернулась.
— Помоги. Оттащим его в ванную.
Эрдманн не спешил с ответом, и она добавила:
— Давай уже. Я хочу с ним поговорить, а в таком виде это бессмысленно.
Вдвоём они подхватили тощего мужчину и поволокли в маленькую ванную с белой кафельной плиткой — та оказалась прямо у гостиной. Эрдманну пришлось усилием воли преодолеть брезгливость, чтобы вообще к нему прикоснуться. В ванной он увидел на полу слипшиеся волосы, серые катыши пыли и прочую гадость — и едва подавил желание просто бросить Лорта здесь и уйти.
Пожелтевшая пластиковая шторка отгораживала душевую кабину от остального пространства. Маттиссен решительно отдёрнула её в сторону. Они уложили Лорта так, чтобы верхняя часть тела оказалась в ванне, лицом вверх.
Маттиссен без колебаний повернула правый из двух старомодных кранов — тот, что был помечен синей точкой.
Две-три секунды холодная вода хлестала как ливень по худому торсу и осунувшемуся лицу редактора — без малейшей реакции. А затем Лорт взвыл. Закашлялся, рывком сел и, брыкаясь и молотя руками, вывалился из ванны. Маттиссен отпрыгнула назад, уходя от его неуправляемых ног.
Лорт затрясся, как мокрый пёс. Брызги разлетелись по всей ванной — в том числе на новые джинсы Эрдманна от «Diesel». Настроение это не улучшило.
Когда Лорт наконец унялся и, всё ещё дрожа, осел к стене рядом с обшарпанным сливным патрубком раковины, Эрдманн перекрыл воду.
— Какого чёрта вы творите, мать вашу?! — прохрипел Лорт, растирая кулаками глаза. Вокруг него расплывались маленькие лужицы. — Вы с ума сошли? Который час? Как вы вообще сюда попали? Чёрт побери…
— Дверь была открыта, господин Лорт, — произнёс Эрдманн. — Полагаю,
