Когда Патрисия открыла глаза, Делука сидел, наклонившись вперед, пальцы были сплетены, локти на коленях, глаза, выражение лица – как у несчастного побитого щенка. Если бы он даже не произнес эти последние слова, а просто сидел бы с таким лицом, она, скорее всего, простила бы его так же быстро.
Патрисия протянула к нему руку, положила свою ладонь на его сцепленные ладони, сказала:
– Фрэнк, я не могу разлюбить тебя, несмотря ни на что. Я вынуждена тебя простить, я ничего не могу поделать. Но это не значит, что ты не причинил мне боль. Мне больно, потому что ты…
– Я знаю, я знаю, знаю.
Он схватил ее ладонь обеими руками и горячо прижался к ней.
– Я тебе это компенсирую, обещаю, что компенсирую. Ты увидишь. Ты не пожалеешь, что простила меня. Я тебя люблю, Патриш, я люблю тебя, я люблю тебя…
Они уже обнимались, целовались, раздевались. В тот вечер они занимались любовью более двух часов, затем упали на кровать, выбившиеся из сил, измученные, одуревшие, удовлетворенные.
Но Патрисия оставила кое-что напоследок. После всех гвоздей, вбитых в тот день в ее эмоции, она решила забить хотя бы один крошечный гвоздик во Фрэнка.
– Дорогой, – сказала она, – ты помнишь, как солгал мне о своем возрасте? Ну а я солгала тебе о своем. Фрэнк, мне всего семнадцать.
– Что? – Он приподнялся на локте и смотрел на нее сверху вниз, как будто получил удар электрошокером.
– Вот так, – улыбнулась она. – Я несовершеннолетняя, Фрэнк. Мне было всего пятнадцать, когда мы познакомились, всего шестнадцать, когда мы начали заниматься сексом. Ты можешь попасть в тюрьму за то, что мы делаем. И не только это, – добавила она, потрепав его по щеке. – Если мой отец когда-нибудь узнает, он тебя убьет. Так что тебе повезло, что я тебя люблю, и поэтому никому ничего не скажу.
Делука снова запрокинул голову и уставился в потолок. Он долго молчал.
29
Июнь 1976 года
Рэю Роузу казалось, будто у него в голове маленькие рабочие пробивают туннель через оба полушария мозга. Попытки привести в соответствие для прокуратуры штата все доказательства против Патрисии Коломбо были изнурительной, отупляющей работой. Порывшись в столе, Роуз не нашел аспирина. Он подошел к шкафчику с аптечкой, там было полно всего для оказания первой помощи при огнестрельном ранении, но ничего, чтобы снять головную боль. «Какого черта, – подумал он, – мне все равно нужен свежий воздух». Он взял пальто и вышел из участка.
«Уолгрин» находился всего в квартале – тот самый «Уолгрин», где, как полагал Роуз, в день встречи Патти Коломбо и Фрэнка Делуки был предопределен кошмар для семьи Коломбо. Встреча, начертанная слепой судьбой, а затем подтвержденная дьяволом. Роуза продолжало удивлять, как много было людей, видевших, к чему все шло, людей, которые, если бы задумались, смогли бы спрогнозировать, а возможно, и предотвратить убийство. Людей, которые, узнав о преступлении, сразу подумали: «Это сделала Патти».
В большой аптеке Роуз купил флакон сильнодействующего аспирина и зашел в «Коркиз» чего-нибудь выпить. Подавала ему кофе девушка-подросток, симпатичная, улыбающаяся, свежая, именно такой, наверное, четыре года назад была и Патти. «Пожалуйста, юная леди, – подумал он, – после работы иди домой к семье». Потом ему пришло в голову: а Патти это помогло бы? Сунув в рот две таблетки аспирина, он запил их глотком кофе.
В кафе вошла блондинка с именным значком «Уолгрин». Роуз уставился на нее, но не на точеную фигуру, как большинство мужчин, а на лицо, потому что Роуз смотрел на нее не просто как мужчина, а как полицейский. И он приоткрыл рот от удивления. Такое возможно?
Среди доказательств по делу Коломбо, помимо откровенных фотографий Патти, Рэй Роуз нашел домашний видеофильм, в котором Фрэнк Делука занимался сексом с блондинкой с эффектным телом. Эту запись посмотрел только Роуз, другие следователи ее не видели. Следователи и сам Роуз опрашивали весь персонал «Уолгрин», но именно с этой сотрудницей Роуз не встречался, а тот, кто ее опрашивал, явно не смотрел тот домашний фильм.
Блондинка была той самой блондинкой из фильма.
Роуз оставил кофе и подошел к ней. На ее именном значке стояло: «Джой Хейсек». Разрозненные фрагменты информации начали собираться в голове Роуза.
Показав удостоверение, Роуз сказал:
– Простите, мисс Хейсек, но я бы хотел, чтобы вы прошли со мной в департамент полиции.
– Зачем? – спросила Джой Хейсек.
– У меня есть домашний фильм с Фрэнком Делукой, о котором я хотел бы с вами поговорить.
Джой Хейсек побелела.
Джой Хейсек призналась, что имела сексуальные отношения с Фрэнком Делукой в течение трех лет, когда оба они работали в других магазинах «Уолгрин». В основном их отношения являли собой самые странные формы сексуального поведения, они устраивали любовь втроем с другими женщинами, мужчинами, с собакой. Это было все, чем хотел заниматься Фрэнк Делука, а Джой Хейсек, как и Патрисия Коломбо после нее, шла на это, по ее словам, не потому, что ей особенно нравились такие занятия, а потому, что она была влюблена во Фрэнка Делуку и хотела доставить ему удовольствие. Она была замужем, имела двоих детей, хороший дом в пригороде, приличную жизнь, она не могла объяснить, что произошло с ее здравомыслием и рассудком – кроме того, что этого хотел Фрэнк.
– Я просто это делала, я просто это делала, – повторяла она снова и снова. – Фрэнк хотел это делать, а я просто это делала.
Ее сексуальная жизнь Рэя Роуза не интересовала, разве что как катализатор для получения дополнительной правды.
– Расскажите мне об убийствах Коломбо, – тихо сказал он. Это не был суровый приказ, но тем не менее это был приказ.
– Он пытался меня в это втянуть, – сказала Джой Хейсек. – Он хотел, чтобы я была его алиби.
– Как?
– Он хотел, чтобы я посмотрела фильм «Пролетая над гнездом кукушки» и на следующий день рассказала ему содержание, чтобы он мог сказать, что ходил на него в кино со мной.
– Когда?
Короткие и точные вопросы, призванные не дать замолчать.
– В тот… в тот вторник вечером, – сказала Джой Хейсек. – В тот вечер, когда они…
Она не могла произнести ни слова.
– Что-то еще? – спросил Роуз. – Продолжайте.
– На следующее утро… на работе в столовой для персонала… он сказал: «Вчера вечером я их всех прикончил». Он сказал, что он выстрелил отцу Патти в затылок, и что пуля вышла через рот, и что теперь у мистера Коломбо зубы такие же, как были у него, после того, как Коломбо избил его на парковке.
– Что еще?
– Он… он был очень возбужден… он был в восторге от этого. У него были… порезы, царапины на обеих руках. Он сказал, что ему пришлось… прикончить старика руками.
– А как насчет миссис Коломбо?
– Он сказал, что она вышла из-за угла прихожей, и он выстрелил… выстрелил ей между глаз…
– А Майкл?
– Он сказал, что потом застрелил Майкла.
«Хорошо, – подумал Рэй Роуз. – Это уже не слухи, а прямые доказательства, которые можно представить в суде».
Теперь Фрэнк Делука был у него в руках.
30
Октябрь 1973 года – апрель 1974 года
Больше никакой лжи и обмана, мешающих их отношениям. И чуть отлегло на сердце, больше нет так тяжко давившего на нее бремени, проблема возраста прояснилась: Фрэнку тридцать пять, ей семнадцать, вот и все. В следующем июне ей исполнится восемнадцать, по закону она станет взрослой, а Фрэнку – тридцать шесть, он вдвое старше ее. Фактически почти ровно вдвое, потому что оба они родились в один и тот же месяц, что само по себе немного романтично.
И все же вскрывшаяся такая разница в возрасте беспокоила Патрисию сильнее, чем она хотела признать. Фрэнк был почти ровесником ее отца, разница между ними составляла всего три-четыре года. И у него была дочь возраста Майкла. Он был женат и имел детей, когда она еще училась в младшей школе на Огайо-стрит.
