– Разумеется. – Корина схватила со стола телефонный аппарат и просунула его Камерону в окошко.
Камерон набрал прямой номер управляющего. Зигфрид ответил тотчас же.
– Я здесь, в гостинице, – объяснил Камерон. – Хочу забавную историю вам рассказать. Четыре неизвестных врача заявились сюда и уведомили мисс Уильямс, что желали бы осмотреть клинику.
Зигфрид разразился такой яростной тирадой, что Камерону пришлось отвести трубку подальше от уха. Даже Корина сжалась от страха.
Камерон вернул телефон дежурной. В гневном выговоре Зигфрида он не разобрал ни слова, но смысл был ясен. Камерону следовало немедленно вызвать подкрепление и задержать чужаков-врачей.
Камерон одновременно расстегнул кобуру и чехол рации. Выхватив рацию, он объявил общую тревогу и направился в клинику.
* * *
Палата 302, как оказалось, располагалась в передней части здания, из окон ее открывался прекрасный вид на площадь и дальше на восток. Джек с друзьями отыскали палату без труда. Никто их не останавливал. Вообще на пути от лифта до открытой двери палаты они не встретили ни единой живой души.
Джек постучал в дверь, хотя было ясно, что в данный момент палата пуста. Впрочем, свидетельств того, что она обитаема, вполне хватало. Телевизор со встроенным видеомагнитофоном был включен: на экране мелькали кадры из какого-то старого фильма с Полом Ньюменом. Постель на больничной кровати не прибрана. На багажной подставке стоял раскрытый чемодан.
Загадка разрешилась, когда Лори обратила внимание на звуки льющейся воды за закрытой дверью ванной комнаты.
Когда душ выключили, Джек постучал в дверь, но прошло еще почти десять минут, прежде чем появился Гораций Винчестер.
Пациенту, весьма тучному, было лет пятьдесят пять. На вид он был весел и здоров. Подтянув пояс на махровом халате, Гораций поспешил к мягкому креслу, стоявшему возле кровати. И уселся в него, удовлетворенно переведя дух.
– Чем обязан? – спросил он, улыбаясь гостям. – Такой компании меня не удостаивали за все проведенное здесь время.
– Как вы себя чувствуете? – задал вопрос Джек. Он придвинул к себе стул с прямой спинкой и сел точно напротив Горация. Уоррен с Натали притаились за дверью. В палату им входить очень не хотелось. Лори подошла к окну. После того как они увидели солдат на площади, на душе у нее становилось все тревожнее. Ей очень хотелось сделать визит в палату покороче и побыстрее вернуться к лодке.
– Чувствую я себя потрясающе, – охотно ответил Гораций. – Это чудо. Когда я сюда приехал, то буквально на ладан дышал, весь желтый был, как канарейка. А посмотрите на меня теперь! Я готов тридцать шесть лунок на поле для гольфа пройти на каком-нибудь из своих курортов. Слушайте, вы все приглашены на любой из них, где можете оставаться сколько захотите и за все будет уплачено. Любите на лыжах кататься?
– Я люблю, – кивнул Джек. – Но хотелось бы поговорить о вашей болезни. Как я понимаю, здесь вам сделали пересадку печени. Интересно знать, откуда взяли печень?
Полуулыбка играла на губах Горация, когда он искоса рассматривал Джека.
– Это что-то вроде экзамена? – спросил он. – Я к тому, что если так, то он не нужен. Я не собираюсь никому ничего рассказывать. Признательность моя безгранична. И вообще, как только смогу, так сразу закажу себе еще одного двойника.
– Что конкретно вы имеете в виду, говоря «двойник»?
– Послушайте, вы из питсбургской группы? – поинтересовался Гораций, переводя взгляд на Лори.
– Нет, мы – часть нью-йоркской группы, – ответил Джек. – И мы в восторге от вашего случая, рады, что все у вас хорошо. Мы прибыли сюда поучиться. – Джек улыбнулся и развел руками, вытянув ладони вперед. – Внимательно вас слушаем. Может, начнете с самого начала?
– Имеете в виду, с того, как я заболел? – Гораций был явно в замешательстве.
– Нет, с того, как вы устроили пересадку здесь, в Африке, – уточнил Джек. – И еще хотелось бы знать, что вы называете «двойником». Печень вам досталась, случайно, не от человекообразной обезьяны?
Гораций нервно хохотнул и тряхнул головой, спрашивая:
– Что здесь происходит? – Вновь глянул на Лори, потом на Натали с Уорреном, по-прежнему стоявших в дверях.
– Ой-ей! – вдруг вскрикнула Лори. Она смотрела в окно. – Сюда солдаты через площадь бегут.
Уоррен быстро пересек комнату и глянул в окно:
– Плохи дела, мужики. Эти всерьез играют!
Джек поднялся, нагнулся и, схватив Горация за плечи, оказался лицом к лицу с пациентом:
– Вы меня очень огорчите, если не станете отвечать на мои вопросы, а я, когда огорчен, вытворяю странные вещи. Что это было за животное, шимпанзе?
– Они уже возле клиники! – крикнул Уоррен. – И у каждого по «калашу»!
– Ну же! – обратился Джек к Горацию, слегка встряхнув его. – Говорите! Это шимпанзе? – Джек сдавил мужчину покрепче.
– Это бонобо, – хрипло выговорил перепуганный Гораций.
– Есть такой вид человекообразной обезьяны?
– Да, – выдавил из себя Гораций.
– Мужик, идем! – звал Уоррен, снова возникая в дверях. – Надо уносить отсюда ноги.
– Так что имеется в виду под двойником? – допытывался Джек.
Лори схватила его за руку:
– Времени нет. Солдаты будут здесь через минуту.
Джек неохотно отпустил Горация и позволил потащить себя к двери, причитая:
– Черт, еще чуть-чуть – и все узнал бы.
Уоррен отчаянно махал рукой, призывая следовать за ним и Натали по главному коридору в глубь здания. В этот миг дверь лифта открылась, из нее вышел Камерон, сжимая в руке пистолет.
– Всем стоять! – рявкнул он, как только увидел посторонних.
Ухватив пистолет обеими руками, начальник службы безопасности навел дуло на Уоррена с Натали. Затем резко повернулся, взяв на мушку Джека с Лори. Положение Камерона было не из легких: противники находились от него по обе стороны, и когда он смотрел на одну пару, то вторая выпадала из его поля зрения.
– Руки на затылок! – приказал Камерон и повел дулом пистолета.
Все выполнили его команду, хотя всякий раз, когда Камерон наводил пистолет на Джека с Лори, Уоррен подбирался к нему на шаг ближе.
– Никакого вреда никому не будет, – произнес Камерон, снова наводя пистолет на Уоррена.
А тот, подобравшись совсем близко, молниеносно ударил Камерона ногой по рукам. Пистолет врезался в потолок и отскочил в сторону.
Камерон еще не успел сообразить, куда подевался пистолет, как Уоррен подмял его под себя и дважды ударил, сначала под дых, а следом по носу. Камерон навзничь рухнул на пол.
– Рад, что в этой игре ты в моей команде, – обратился к Уоррену Джек.
– Надо пробираться обратно к лодке! – выпалил тот, вовсе не думая шутить.
– Готов выслушать предложения, – спокойно произнес Джек.
Камерон застонал и перевернулся на живот.
Уоррен оглянулся по сторонам. Еще несколько минут назад ему казалось, что бежать надо по главному коридору в глубь здания, но сейчас это не годилось. В глубине коридора он заметил толпу медсестер, которые возбужденно указывали на него.
Напротив лифтов на уровне глаз висел указатель в виде стрелки, острием обращенной дальше в коридор, за палату Горация. На стрелке значилась буква «О».
Понимая, что времени на обсуждение нет, Уоррен махнул рукой в сторону стрелки и рявкнул:
– Туда!
– В операционную? – удивился Джек. – Зачем?
– Затем, что этого не ожидают, – буркнул Уоррен. И, схватив за руку пораженную Натали, на бегу потянул ее за собой.
Джек с Лори побежали следом. Они миновали палату Горация, но пациента не было видно: с перепугу он заперся в ванной.
Операционный блок отделяли от остальной клиники обычные, свободно открывающиеся в обе стороны двери. Уоррен толкнул их вытянутой рукой и проскочил на бегу, будто футбольный защитник. Джек и Лори неслись за ним по пятам.
По пути им не попалось ни одного больного, не было никого и в палате для выздоравливающих. Не было даже света, если не считать того, что лился из подсобки, расположенной дальше по коридору. Дверь подсобки оказалась распахнута настежь.
