– Что насчет их?
– Дайте мне их имена.
– Пожалуйста, не заставляйте меня это делать.
– Их имена, Сара.
– Пожалуйста, не надо.
Он ударил ее так, что она съехала со стула. С минуту она висела, зацепившись наручниками, врезавшимися ей в запястья, а он кричал, требуя от нее имен.
– Скажите мне их имена, Сара. Имена всех.
– Там был мужчина по имени Иаков.
– Кто еще?
– Иосси.
– Назовите еще имя, Сара.
– Эли.
– Еще?
– Дина.
– Еще?
– Римона.
– И именно эти люди поехали следом за вами в Сен-Бар?
– Да.
– Кто был тот мужчина, который первым подошел к вам на салинском пляже?
– Иаков.
– Кто была та женщина, что оставила вам записку в туалете ресторана на Салине?
– Римона.
– Кто была та прихрамывающая девица, что появилась у ресторана «Ле Тету», перед тем как вы пошли в туалет?
– Дина.
– Все эти люди – евреи?
– Это вас удивляет?
– А как насчет вас, Сара? Вы тоже еврейка?
– Нет, я не еврейка.
– Тогда почему вы помогаете им?
– Потому что я ненавижу вас.
– М-да, и смотрите, куда это вас завело.
Им попался еще один охранник, прежде чем они добрались до шале. Он появился справа, выйдя из-за угла дома, и по глупости шагнул на открытое место, не выхватив оружия. Габриэль и Михаил выстрелили одновременно. Выстрелы не были слышны из-за глушителей, но охранник издал пронзительный крик. Два лица – словно фигуры в тире – вдруг появились в освещенных окнах дома: одно на первом этаже прямо перед Габриэлем, второе – на верхнем, у острия крыши. Габриэль прикончил мужчину в окне первого этажа, а Михаил – второго.
Теперь они уже утратили всякую возможность сюрприза. Габриэль и Михаил перезарядили оружие, пока бежали последние тридцать ярдов до передней двери. Иаков, имевший большой опыт вторжения в убежища террористов на Западном Берегу и в Газе, шел во главе. Он не стал возиться с замком. Вместо этого выпустил несколько зарядов в центр двери, чтобы прикончить того, кто стоял по ту сторону, затем прострелил замок и окружающее дерево двери. Навот, самый крупный из четверых, нажал своим телом на дверь, и она рухнула внутрь, словно костяшка домино.
Остальные трое быстро вошли в маленькую переднюю. Габриэль перекрывал пространство слева, Иаков – центр, а Михаил – справа. Габриэль, остававшийся в очках ночного видения, увидел, что мужчина, в которого он стрелял сквозь окно, лежит на полу в луже крови. Иаков и Михаил одновременно выстрелили, и Габриэль услышал крики еще двух умирающих. Троица двинулась внутрь шале, обнаружила лестницу, ведущую в подвал, и пошла вниз. «Начнем оттуда, – сказал им раньше Габриэль. – Мучители всегда любят делать свое дело под землей».
Она описывала ему день продажи, когда с верхнего этажа послышался шум. Он заставил ее замолчать, ударив по лицу, затем поднялся и с пистолетом в руке быстро подошел к двери. Через несколько секунд она услышала крики и вопли и тяжелые шаги по лестнице. Мухаммад повернулся и нацелил револьвер ей в лицо. Сара, по-прежнему прикованная наручниками к столу, свесила голову между рук, а он в это время дважды нажал на спусковой крючок. В крошечной комнате выстрелы прозвучали как артиллерийский залп. Пули разрезали воздух над ее головой и влетели в стену.
Он рявкнул на нее в ярости от того, что она выбрала жизнь вместо смерти, и шагнул к ней ближе, чтобы снова выстрелить. Тут дверь разлетелась, словно от взрыва бомбы. Обломки ударили Мухаммада в спину, и он упал на пол. Револьвер он по-прежнему держал в руке. Он встал на колено и снова прицелился в Сару, но тут в комнату ворвались двое в масках и в очках ночного видения. Они выстрелили в Мухаммада. И стреляли до тех пор, пока у них не кончились патроны.
Они сняли с Сары наручники и кандалы и увели ее, проведя мимо мертвых тел. На улице она, как ребенок, залезла на руки к Габриэлю. Он пронес ее через заснеженную поляну и вниз по дорожке на большую дорогу, где Лавон и Моше ждали с машинами. Тишину леса нарушил плач Сары.
– Мне пришлось кое-что выложить им.
– Я знаю.
– Они били меня. Говорили, что убьют.
– Я знаю, Сара. Я ведь видел комнату.
– Они знают про вас, Габриэль. Я пыталась…
– Все в порядке, Сара. Это наша вина. Мы бросили вас.
– Простите меня, Габриэль. Мне так жаль.
– Пожалуйста, Сара. Не надо.
– Я снова его видела.
– Кого?
– Бин-Шафика.
– Где?
– В Цюрихе. Он еще не вышел из игры, Габриэль.
– Что же он сказал?
– Он намерен снова ударить по Ватикану.
Двое из наблюдателей Навота сумели перебраться на юг через итальянскую границу до того, как непогода заблокировала горные проходы. Двое других отправились на восток – в Австрию. А Навот вместе с Моше отправились в Париж, чтобы накрыть сетью все вокруг Ханны Вайнберг.
Габриэль повез Сару на взлетно-посадочную полосу для частных самолетов под Цугом. Они ехали в машине как влюбленные: Габриэль вел машину, обхватив рукой плечи Сары, а Сара сидела, прижав к его шее мокрое от слез лицо. В 04.30 самолет взмыл в облака и исчез. Картера и Габриэля на нем не было.
– Итак, Габриэль, я слушаю.
– Сара видела бин-Шафика в Цюрихе. Он сказал ей, что намерен снова ударить по Ватикану.
Картер тихонько ругнулся.
– Ваш президент сегодня в Риме, так?
– Да, действительно.
– В какое время он должен быть в Ватикане?
– Ровно в полдень.
Габриэль взглянул на часы.
– Челнок между Цюрихом и Римом курсирует каждый час. Если поспешить, мы можем попасть на семичасовой самолет.
– Поехали, – сказал Картер.
Габриэль включил мотор, и они помчались в Цюрих. Картер позвонил в штаб-квартиру ЦРУ и попросил соединить его с начальником Секретной службы США.
Первые полчаса поездки Картер провел на телефоне. Когда в северном конце озера сквозь туман показались огни Цюриха, он положил трубку и посмотрел на Габриэля:
– Самолет с Сарой приземлится на аэробазе Рамштайн меньше чем через час. Там ее отвезут в американский военный госпиталь для полного осмотра.
– А что сказал ваш врач?
– Ссадины и ушибы на лице. Небольшое сотрясение мозга. Поврежден левый глаз. Сильные кровоподтеки на животе. Два треснувших ребра. Два сломанных пальца. Не могу понять, зачем они это сделали.
– Они тащили ее вниз по лестнице в погреб.
– Да, и еще высокая температура. Я полагаю, это следствие поездки в багажнике. В общем и целом могло быть и много хуже.
– Проверьте, чтобы при ней всегда кто-то был, – сказал Габриэль. – Меньше всего нам сейчас нужно, чтобы Сара ненароком выложила наши секреты врачам в Рамштайне.
– Не бойтесь, Габриэль. Она в хороших руках.
– Она сказала, что кое-что выложила.
– Конечно, выложила. Черт побери, да я и сам бы выложил.
– Вы бы видели эту комнату.
– Откровенно говоря, я рад, что не видел. Подобные вещи не для меня.
– Я порой тоскую по добрым былым дням «холодной войны», когда не имел дела с пытками и кровью. – Картер посмотрел на Габриэля. – А вам, наверно, всегда приходилось иметь с этим дело, да?
Габриэль пропустил это мимо ушей.
– Она выложила им все, чтобы выиграть время. Вопрос в том, сумел ли Мухаммад до нашего приезда сообщить что-либо из сказанного ею своему начальству.
– Вы забрали его блокнот?
Габриэль постучал по нагрудному карману своей кожаной куртки.
– Мы допросим Сару, как только она поправится.
– Она может и не вспомнить всего, что говорила им. Они ведь накачивали ее наркотиками.
Какое-то время они ехали молча. Несмотря на ранний час, по дороге уже ехали люди на работу. «Трудолюбивые швейцарские стяжатели, – подумал Габриэль. – Интересно, многие ли из них работают на компании, как-либо связанные с эр-риядским „ААБ-холдингом“ в Женеве и в промежуточных пунктах?»
– Вы думаете, меня пустят на этот самолет, Адриан?
– Густав заверил меня, что у нас не будет проблем с отъездом.
– У вас, возможно, не будет, а у меня ведь весьма красочная история в Цюрихе.
– У вас всюду красочные истории. Не волнуйтесь, Габриэль. Вас пустят в самолет.
– Вы уверены, что ваш друг Густав ничего не разболтает?
– О чем не разболтает? – Картер выжал усталую улыбку. – Наша зачищающая команда, как мы выражаемся, движется в Ури. Густав будет держать дом под замком, пока они не приедут. А потом… – Он передернул плечами. – Все будет так, словно ничего и не произошло.
– А как вы намерены поступить с трупами?
– В Восточной Европе у нас есть более чем секретные карантинные лагеря. Там трупы будут должным образом похоронены, а это больше, чем они заслуживают. И возможно, когда-нибудь, когда эта бесконечная война все-таки придет к концу, мы сможем сообщить кому-то из их родственников, где они могут получить прах. – Картер пригладил усы. – У вас ведь есть такое место, верно?
