class="p">— Отпусти, — жёстко бросил он и попытался оторвать мальчика от неё, но она обхватила сына обеими руками, а тот заревел в голос.
— Не трогай моего ребёнка!
Она нависла над Лукасом, закрыв его всем телом, словно живой щит.
Когда Роберту не удалось вырвать мальчика из её рук, он отпустил его, запустил пальцы в волосы Даниэлы и с силой дёрнул её голову вверх.
— Отпусти! Немедленно! — проорал он ей в лицо.
Боль была такой пронзительной, что она закричала, но продолжала сжимать Лукаса в объятиях.
— Тупая корова, — прохрипел Роберт.
Она уловила его движение и поняла, что сейчас произойдёт, — без единой мысли, одним чистым инстинктом.
Его кулак вдруг вырос до невозможных размеров перед её глазами и обрушился на скулу и правый глаз. Что-то взорвалось в её голове, как фейерверк. Всё вокруг завертелось, руки и ноги обмякли.
Упав, она почувствовала, как распласталась на полу во весь рост, — и последним, что слетело с её губ, было имя сына.
ГЛАВА 43.
Когда Роб двинулся к Джейн, Ганс почуял — сейчас начнутся неприятности. У него было чутьё на назревающие конфликты, и язык тела Роба не оставлял сомнений.
Когда Роб схватил мальчика за руку, Ганс перевёл взгляд на Доктора. Он ждал, что тот прикажет своему тупому сыну оставить Джейн в покое. Но Доктор, прерванный на полуслове, лишь бесстрастно наблюдал за происходящим.
Ганс был озадачен. Он смотрел, как Джейн борется за своего мальчика и как Робу, судя по всему, никак не удаётся вырвать у неё ребёнка.
Но когда Роб отпустил ребёнка и, вцепившись Джейн в волосы, задрал ей голову вверх, тело Ганса напряглось до предела. Он ещё раз бросил взгляд на Доктора — тот и не шевельнулся.
А потом Ганс краем глаза увидел, как Роберт замахнулся. Рука его была сжата в кулак.
Джейн!
Ганс ощутил, как бешено вскипает в нём жар, ещё успел заметить, что какая-то тень метнулась мимо Роба и подхватила мальчика. Всё остальное он проживал уже словно посторонний наблюдатель.
Три широких шага — и он оказался рядом с Робом. Но опоздал на секунду. Во всех подробностях он видел, как кулак Роберта впечатался в это хрупкое лицо.
Он целовал её.
Ганс видел, как Джейн упала на пол. Она кричала. Ей нужна была помощь.
Хрупкая.
Он бы зашёл куда дальше, если бы она не оказалась такой недотрогой.
Ганс сделал боковой выпад, уйдя при этом достаточно низко, чтобы плавным, текучим движением рук задрать штанину и выхватить штык-нож из кожаной кобуры. Ещё выпрямляясь, он описал рукой широкую дугу — снизу наискось вверх, — и на её траектории клинок глубоко вошёл в горло Роберта, начисто рассекая гортань.
Роберт распахнул глаза так, что глазные яблоки выкатились круглыми шарами. Он обеими руками схватился за то место на шее, откуда теперь хлестала кровь. Рот его широко раскрылся, но Ганс знал — ни звука из него уже не вырвется. После такого разреза не издаёт звуков никто.
Пока Роберт покачивался, уставившись на него с неверием в выпученных глазах, с Гансом произошло нечто странное.
Что-то с силой ударило его в спину, и с оглушительным грохотом весь мир замер. Почти весь мир. Двигалась только Джейн.
Она подняла голову и улыбнулась ему. Следов побоев, нанесённых Робом, не осталось и в помине. Вся её фигура была окутана сиянием — нет, не окутана — она сама излучала этот свет.
Тело Джейн поднялось, не совершив при этом ни единого движения. Её лицо оказалось на одном уровне с его лицом, её глаза — в считаных сантиметрах от его глаз. Она была так хрупка и так прекрасна, что Ганс не мог этого вынести и закрыл глаза.
Но даже тогда он продолжал ощущать сияние Джейн — теперь оно было внутри него, и оно разгоралось всё ярче, почти слепяще, он был весь наполнен этим Джейн-сиянием и отдался ему безоговорочно.
Когда сияние начало гаснуть, когда он перестал чувствовать Джейн, когда пришёл холод — Ганс унёс с собой нечто, чего не испытывал, сколько себя помнил.
Он был счастлив.
ГЛАВА 44.
Прошло несколько секунд, прежде чем Даниэла вновь начала воспринимать окружающее. Но сознания она не потеряла.
Из правой половины лица боль взрывной волной разошлась по всей голове. Даниэла опёрлась на согнутое предплечье и приподняла торс — и тут же череп пронзили новые волны боли.
Она попыталась их игнорировать. А потом столько всего произошло практически одновременно, что отдельные события замелькали перед ней стремительной чередой разрозненных кадров.
Она увидела, как слева от неё Рози наклонилась к Лукасу и подхватила его на руки.
Прямо перед ней Ганс выпрямился из какой-то странной стойки, и в тот же миг его рука рассекла воздух. Раздался отвратительный чавкающий звук, которому она не могла найти объяснения.
Тело Роберта неестественно выгнулось, он вскинул руки и обхватил ладонями горло.
Чуть позади и наискось от Роберта и Ганса Виттшорек выхватил что-то из куртки и бросил Гроэ. Когда старший комиссар поймал предмет и, слегка присев, направил его на Ганса и Роберта, Даниэла поняла — это оружие.
Последовал невероятно громкий выстрел, от которого время сошло с ума. Она видела в замедленной съёмке, как Ганс окаменел. Качнулся вперёд, назад — и рухнул на пол, совершив пол-оборота в сторону, причём так, что его голова обрушилась прямо перед ней на пол без всякого торможения и ещё раз подпрыгнула, словно была сделана из резины.
Потом он затих. Прямо перед ней.
Эти мёртвые глаза.
Эти мёртвые глаза теперь, быть может, действительно были мертвы. И смотрели прямо на неё.
Даниэла не могла больше ничего — только кричать. Она кричала, и кричала, и кричала. Она выкрикивала прочь эту голову, и эти ужасные глаза, и всё вокруг — даже свет.
Когда стало темно, кричать Даниэла - перестала.
ГЛАВА 45.
Сначала она видела лишь размытую серо-белую пелену. Несколько раз моргнула — и постепенно из тумана проступили контуры. Наискосок над ней выделялось на фоне чего-то тёмного светлое пятно. Пятно слегка шевельнулось, и прямо из него полились слова.
Она не разобрала слов, но… этот голос…
Растопырив большой и средний пальцы, она потёрла глаза, моргнула ещё раз — и увидела… Виттшорека.
Он сидел наискосок от неё. Воспоминания обрушились мгновенно, словно лавина. Она вскрикнула и, отчаянно перебирая ногами, попыталась оттолкнуться от мягкой поверхности, на которой лежала, — лишь
