— после всего, что успели узнать. Нетрудно понять, какая из двух ролей предпочтительнее. Я показал вам фрау Аурих, чтобы подстегнуть вашу готовность сотрудничать со мной и в ближайшие дни ответить на все мои вопросы до мельчайших подробностей. Мы ещё ни разу не пытались превратить реципиента обратно в донора, но это было бы весьма любопытно.
Хаас кивнул сыну, который всё ещё стоял за жалким существом, оставшимся от Сибиллы Аурих. Роберт развернул женщину за плечо и подтолкнул перед собой. Словно бездушная оболочка, её тело подчинилось его рукам.
— Сейчас вы прослушаете краткую лекцию о возможностях «Синапсии», — Хаас вновь притянул к себе всеобщее внимание.
— Метод, для которого была разработана «Синапсия», является революционным. Пусть двое из вас скоро ничего об этом помнить не будут, но вам, Джейн, наверняка будет интересно узнать, как вы стали Джейн Доу.
Он осёкся и посмотрел на Виттшорека.
— И вам тоже, комиссар. Надеюсь, вы окажетесь достойны.
Не дожидаясь реакции Виттшорека, он вновь впился взглядом в Даниэлу.
— Когда вы увидите, что я с вами сотворил, вы поймёте, почему мне необходимо знать каждую вашу мысль за последние два дня. А теперь подойдите все ближе.
Даниэла, ещё несколько мгновений назад считавшая себя Сибиллой, сделала два шага к нему, увлекая за собой Лукаса.
— Мамочка, я не хочу здесь больше оставаться, — захныкал он, и у неё едва не разорвалось сердце.
Она успокаивающе погладила его по голове и мягко прижала лицом к себе.
— Я постараюсь изложить всё простыми словами, — начал Хаас. — С тех самых пор, как существует медицина, люди пытаются разгадать, как работает наш мозг и в особенности — наша память. «Что это за сила, посредством которой мы помним, какова её природа и откуда она берёт своё начало?» — вопрошал ещё Цицерон в первом столетии. Считалось: узнай, как и где хранятся усвоенные знания, — и их можно будет попросту вживить в мозг. Учёные уже давно идут по следу синапсов и имеют приблизительное представление о механизмах памяти. Но именно что приблизительное.
Он сделал паузу и обвёл взглядом присутствующих.
— Я же разгадал тайну человеческого мозга.
Хаас снова помолчал.
— Когда мы вспоминаем собаку, в нашей голове не возникает изображение собаки как таковое. Нет. Собака закодирована в целой сети нервных клеток, которые в совокупности складываются в понятия: животное, шерсть, лай, прогулка, апорт, кость и так далее. В местах контакта этих нервных клеток, на невероятно тонких ответвлениях, расположены синапсы. Одна-единственная нервная клетка имеет около десяти тысяч таких синапсов.
Когда мы переживаем, узнаём или видим что-то новое — останемся при нашем примере с собакой, — мозг расщепляет это на отдельные свойства и сохраняет их в определённой конфигурации синаптических связей. И чем чаще мы видим собаку, тем прочнее спаивается эта конфигурация. Мимолётное впечатление превращается в устойчивое воспоминание.
Если вы следили за ходом моей мысли, вам сейчас станет ясно, как работает «Синапсия».
Он вновь умолк, словно нагнетая напряжение.
— Мы пропускаем тончайший ток через всю нейронную сеть мозга. Везде, где между синапсами существует мостик, ток течёт свободно. Везде, где мостика нет, он обрывается. И именно в этот момент — в этот ничтожный, неуловимый миг, когда все мельчайшие мостики одновременно пронизаны нашим током, — «Синапсия» использует текущий ток как контрастное вещество и изготавливает шаблон этих миллиардов и миллиардов мостиков. Абсолютно точную копию оригинала в масштабе один к одному.
Он обвёл слушателей взглядом, будто ожидая аплодисментов.
— Чудо инженерной мысли.
Снова пауза.
— Этот шаблон мы можем сохранить и наложить на испытуемого — словно шлем. Мы используем мозг другого человека как чистую болванку, если угодно, перезаписывая все синаптические связи, а значит, и все воспоминания. Говоря прямо: я могу снять слепок с мозга священника и наложить его на закоренелого преступника. Или — чтобы быть ближе к практике — снять слепок с мозга ничем не примечательной женщины, назовём её Сибилла Аурих, и наложить шаблон на другую женщину. Например, на Даниэлу Рандштатт.
В помещении повисла тишина.
Даниэла уставилась на конструкцию, и тошнота подступила к горлу. Лишь огромным усилием воли она подавила рвотный позыв.
— Это извращение! — Гроэ буквально выплюнул слова. — Вам бы для начала собственный больной мозг перезаписать!
— Почему это делает с людьми такое… как с Сибиллой Аурих? — спросила Даниэла, содрогаясь от ужаса.
Выражение лица Хааса не изменилось ни на йоту.
— Мы ещё не завершили работу. Необходима тонкая доводка. К сожалению, электрический импульс, который «Синапсия» пропускает через нервные клетки донора, должен обладать определённой интенсивностью, чтобы шаблон мог быть изготовлен. Эта интенсивность приводит к тому, что окончания нервных клеток в местах синаптических соединений выгорают. После этого они непригодны — примерно так же, как если бы жёсткий диск компьютера стёрли таким образом, что на него уже невозможно ничего записать.
Она была потрясена тем, с каким ледяным спокойствием этот человек рассказывал о чудовищном калечении людей.
— И как же вышло, что Даниэла в образе Сибиллы не удивилась, увидев в зеркале совершенно другое лицо, господин чудо-доктор? — спросила Рози, которая из всех присутствующих, похоже, была потрясена менее всех.
— Один из гениальнейших трюков человеческого мозга, — пояснил Хаас тоном, будто и в этом была его заслуга. — Как я только что говорил, воспоминание больше напоминает мозаику, нежели застывший снимок. В этой мозаике нередко зияют пробелы, которые мозг заполняет, подставляя нашему сознанию наиболее вероятный, по его опыту, вариант — и преподносит его как факт.
Он чуть помедлил.
— Кстати, именно этим объясняется феномен, при котором четверо очевидцев автомобильной аварии дают четыре разных описания — и каждый абсолютно убеждён в своей правоте. Точно так же мозг следит за тем, чтобы ничто совершенно невозможное не было допущено к нашему сознанию.
Он повернулся к Даниэле.
— Когда Джейн впервые посмотрела в зеркало и на подсознательном уровне зафиксировала, что это лицо не совпадает с её воспоминаниями, мозг немедленно отреагировал — и принял за данность наиболее логичное объяснение. Поскольку лицо в реальном настоящем выглядело именно так, как выглядит Джейн, а ни операция, ни несчастный случай не годились в качестве объяснения, оставалась лишь одна логичная истина: воспоминание было ложным. И тогда мозг его стёр — и заменил другим лицом. Во всех подобных ситуа…
За их спинами хлопнула дверь.
И вдруг Роберт оказался рядом с Даниэлой и схватил Лукаса за руку.
