первой — Сибилла, за ней — Роберт, а позади него — Рози.
— Бросить оружие! — раздался в этот момент голос за спиной, и Сибилла резко обернулась.
За Рози стоял мужчина в белом халате, приставив пистолет к её затылку. Он был чуть выше Рози, лет пятидесяти, худощавый. Золотая оправа очков, аккуратный пробор ровно посередине, белёсые волосы — вид у него был довольно нелепый.
— Это ты брось оружие, — парировала Рози поразительно твёрдым голосом. — Иначе мне придётся прикончить младшего хозяина.
Сибилла затаила дыхание. Краем глаза она уловила какое-то движение. Из-за спины Ганса выступила тень, и голос, пронзивший Сибиллу до самого сердца, закричал:
— Мамочка! Мамочка!
Лукас! Всего в нескольких метрах от неё, прямо за типом с мёртвыми глазами, мелькнула светловолосая макушка её сына. Слёзы хлынули из глаз. Лукас! Лукас! Целые вселенные чувств взорвались в ней разом — хотелось кричать во весь голос и нежно шептать, смеяться от счастья и рыдать в истерике, броситься к нему бегом — но она замерла на полушаге, когда рассудок охватил всю картину целиком.
За Лукасом стоял мужчина с серебристо-седыми волосами, которого она узнала по фотографиям: профессор Герхард Хаас. Одна его рука лежала на плече мальчика. Другая свободно висела вдоль тела.
В ней был зажат небольшой револьвер.
— Мамочка! — снова закричал Лукас, извиваясь в хватке профессора. — Отпусти меня! Я хочу к маме!
Хаас перевёл взгляд на Роберта, Рози и того типа, который по-прежнему держал её на прицеле. Лицо профессора не выражало ничего.
— Отпустите Роберта.
Демонстративно он чуть приподнял руку с оружием и посмотрел сверху вниз на Лукаса.
Рози заколебалась. Было очевидно, что она не знает, как поступить.
— Отпусти его, пожалуйста, — сказала Сибилла. От этих людей можно было ожидать чего угодно. Она не представляла, что будет дальше, но сейчас страх за сына перевешивал всё.
— Уверена? — спросила Рози.
Сибилла кивнула, и Рози опустила оружие.
Одним широким шагом Роберт вырвался от неё и без промедления двинулся к Гансу, протягивая руку.
— Дай мне нож, — возбуждённо проговорил он. — Я собственноручно перережу глотку этой рыжей ведьме. Давай!
Но вместо того чтобы выполнить требование, Ганс взглянул на профессора. Тот покачал головой. Роберт выругался сквозь зубы и безвольно опустил плечи.
— Ты поранился, — заметил Хаас. — По-моему, ты бываешь слишком неосторожен.
Взгляд Сибиллы снова прикипел к сыну.
— Герр профессор, — обратилась она напрямую к высокому мужчине, — я не знаю, что именно Лукас… видел, но я совершенно уверена: он не скажет ни единому человеку ни единого слова. Правда, Лукас?
Мальчик кивнул.
— Пожалуйста, отпустите хотя бы его. Я не знаю, что со мной произошло и почему я забыла, кто я. Если вам нужны подопытные — я добровольно в вашем распоряжении. Что угодно. Только отпустите моего мальчика. Вы это сделаете? Пожалуйста?
Несколько секунд он смотрел ей в глаза через разделявшие их пять метров, и у неё мелькнула надежда, что он обдумывает её предложение. Выражение его лица по-прежнему не менялось.
— Эксперименты, говорите? Я совершил над вами акт, равный акту творения. Назвать это экспериментом — значит проявить невежество. Вы расскажете мне всё до мельчайших подробностей.
— Пожалуйста, — сказала Сибилла. — Отпустите моего сына.
— Вам следовало лучше присматривать за мальчиком. Теперь слишком поздно. Впрочем, в этом есть и хорошая сторона. Вы — живое доказательство чуда, которое я совершил с помощью «Синапсии».
— «Синапсия»? — переспросила Рози. — Что это ещё за чертовщина?
Хаас посмотрел на неё, как на насекомое.
— «Синапсия» — это чудо инженерной мысли, которое изменит мир. Преступники за считаные часы превращаются в добросердечных людей, тупица — в математического гения, а безумец — в нормального человека. Перечислять все возможности было бы неуместно — с учётом вашего ограниченного интеллектуального потенциала. Идёмте, я покажу вам «Синапсию».
Он развернулся и увлёк Лукаса за собой.
— Ограниченного интеллектуального потенциала? — фыркнула Рози.
Ганс дождался, пока Сибилла поравнялась с ним, и зашагал рядом, следуя за Хаасом и мальчиком. Желание обнять Лукаса, заслонить его собой было нестерпимым.
Когда они свернули в более широкий коридор, Сибилла оглянулась. Рози и Роберт шли прямо за ними. Лицо Роберта окаменело, и было отчётливо видно, что ненависть к Рози душит его.
Или ненависть ко мне, — подумала Сибилла.
Хаас остановился перед стальной дверью, пробежал пальцами по маленькому пульту и на несколько секунд прижал большой палец к квадратной серой площадке рядом. Раздалось протяжное гудение, и дверь распахнулась. Хаас протянул руку, но замер и резко обернулся.
Сибилла тоже услышала причину его заминки.
Откуда-то из глубины коридора донёсся глухой звук — похожий на раскат грома. Хаас кивнул Гансу и Роберту, и те немедленно бросились туда.
Мысль молнией пронзила сознание Сибиллы, но, быстро обернувшись к Лукасу, она поняла: шансов нет. Хаас приставил дуло револьвера к затылку мальчика.
Прошло какое-то время. Потом из коридора донёсся стук быстро приближающихся шагов. Секунду спустя из-за угла показался старший комиссар Гроэ, и сердце Сибиллы подпрыгнуло.
Лицо Гроэ было крайне напряжённым. Причиной тому оказался Мартин Виттшорек, шедший всего в метре позади с пистолетом, направленным ему в спину. За Виттшореком следовали Ганс и Роберт.
Сибилла и Рози обменялись быстрым отчаянным взглядом.
— Что вы здесь делаете? — резко обратился Хаас к Виттшореку. — И зачем вы притащили его?
Кивком он указал на старшего комиссара.
— Простите, герр профессор, — ответил Виттшорек, оттесняя Гроэ чуть в сторону. — К сожалению, милейшая фрау Венглер позвонила моему коллеге и рассказала, что её подруга Сибилла Аурих снова похищена и её жизнь в опасности. Он поднял на ноги мюнхенских коллег и настоял на том, чтобы мы немедленно выехали сюда. У меня не оставалось выбора — пришлось ехать с ним, иначе он взял бы кого-нибудь другого. Полагаю, у вас уже были гости?
Хаас кивнул.
— Они приезжали. Мне пришлось звонить начальнику полиции, чтобы уладить дело. Крайне досадно. Я рассчитываю, что подобные промахи впредь будут исключены.
Сибилла готова была разрыдаться. Она понимала, что вторгаться в «CerebMed» очертя голову было ошибкой.
Неважно. Не сдаваться — только не это! После всех безумств последних дней, после того как она всерьёз допустила мысль, что Лукас существует лишь в её воображении, — теперь, когда сын снова рядом, она не сдастся. Пока способна пошевелить хоть одним пальцем.
— Раз уж вы здесь, можете увидеть, за
