что именно вас купили. Следуйте за мной.
Хаас повторил процедуру с кодом и отпечатком большого пальца. Помещение, в которое они вошли, занимало около ста квадратных метров. Стерильно-белые стены источали больничную атмосферу, пол был покрыт серым линолеумом. Три группы столов по четыре каждая, телевизионный уголок. Всю левую стену от пола до потолка занимали такие же белые, почти пустые стеллажи.
— Наши пациенты находятся этажом ниже, — коротко пояснил Хаас. — Мы называем эту зону «Тракт». Прошу следовать за мной.
В два шага он оказался у стеллажа и сдвинул одну из коробок на полке примерно на уровне груди. За ней обнаружилось нечто, напоминающее старомодный арифмометр. Хаас сунул руку в нишу и защёлкал по клавишам, пока не раздалось знакомое гудение — такое же, как у стальной двери. Секция стеллажа почти бесшумно отъехала назад, на мгновение замерла, затем скользнула вбок, открыв проём размером с дверь.
Не колеблясь, Хаас шагнул внутрь. Сибилла последовала за ним. По узкой лестнице, освещённой неоновыми лампами, они спустились на этаж ниже и оказались в широком длинном коридоре с множеством дверей по обеим сторонам.
Примерно на середине Хаас остановился перед двустворчатой дверью. Повернулся к Роберту и сказал:
— Приведи фрау Аурих.
Сибилла взглянула на сына и напрягла каждый мускул. Если этот тип попытается увести меня, буду биться руками и ногами. Но вместо того чтобы подойти к ней, Роберт кивнул и скрылся за дверью справа.
Хаас толкнул незапертые створки и прошёл внутрь вместе с Лукасом.
Сибилла в замешательстве переступила порог — и тут же ощутила руку на спине, мягко, но настойчиво подталкивающую её вперёд. Она резко обернулась и встретила неживой взгляд Ганса.
— Пожалуйста, — произнёс он, и это прозвучало странно неуклюже.
Сибилла подавила озноб, пробежавший по коже, и пошла дальше.
Стены этого зала были обшиты тёмным деревом. Через несколько шагов она замерла в изумлении.
Маленькие ниши со скрытыми светильниками через равные промежутки давали мягкий, рассеянный свет. Потолочных ламп не было — за единственным исключением: прожектор, направленный на объект в центре зала.
Объект представлял собой слегка изогнутую чёрную кушетку на массивном цоколе — нечто вроде ультрасовременного стоматологического кресла. Вокруг изголовья полукругом располагались сложнейшие приборы и мониторы. Чуть дальше, метрах в двух позади, стоял чёрный глянцевый шкаф. Толстый, в руку, жгут кабелей тянулся по полу от аппаратуры к шкафу. Как в научно-фантастическом фильме.
Но больше всего Сибиллу ужаснуло сетчатое устройство в форме шлема, свисавшее на чём-то вроде кронштейна прямо над кушеткой.
— Это — «Синапсия»! — провозгласил профессор Хаас, и впервые Сибилле послышались в его голосе эмоции. шум, и профессор посмотрел поверх их голов.
— А вот и она. Джейн, позвольте представить вам Сибиллу Аурих.
Сибилла не сразу поняла, что обращаются к ней. Но когда за спиной вскрикнула Рози, она стремительно обернулась — и у неё перехватило дыхание.
В нескольких метрах от неё стояло существо, похожее на труп, загримированный для фильма ужасов.
Женщина была страшно истощена. Белый халат бессильно обвисал на костлявых плечах. Лицо — восковое; ни один мускул на нём не двигался. Рот приоткрыт, из уголка губ свисала ниточка слюны. Казалось, все лицевые мышцы парализованы. Скулы так остро выпирали под мертвенно-серой кожей, словно вот-вот прорвут её насквозь. Отдельные пряди нечёсаных пепельных волос падали на лицо.
Зрелище было чудовищным. Но хуже всего — глаза. Неестественно широко распахнутые, неподвижно устремлённые в одну точку. Зрачки не шевелились ни на долю миллиметра. Казалось, эти глаза увидели нечто бесчеловечно страшное — и застыли навеки в тот самый миг.
— Какой же вы безумец, — услышала Сибилла голос Гроэ.
Она услышала и стон — и скорее догадалась, чем осознала, что издала его сама.
Она узнала это лицо — даже теперь, чудовищно обезображенное. Оно было ей знакомо.
Перед ней стояла женщина, которую она видела рядом с Ханнесом на фотографии из их свадебного путешествия.
ГЛАВА 42.
Вид настоящей Сибиллы Аурих был ужасен, и всё же она не могла отвести глаз. Наконец ей это удалось.
Когда она повернулась к Хаасу, его очертания расплылись за пеленой слёз, хлынувших из глаз.
— Что же вы за чудовище?! — выдавила она. — Что вы сделали с этой несчастной женщиной?
— Я создал технологию, которая открывает человечеству совершенно новые горизонты в лечении психических заболеваний. И это лишь ничтожная часть возможностей, которые даёт «Синапсия». То, что на начальном этапе приходится идти на определённые жертвы, должно быть очевидно каждому. Возможно, в скором времени мы научимся снимать слепок с доноров без этих… побочных эффектов.
— Доноров? Снимать слепок? Что это значит?
Он отмахнулся:
— Минуту, Джейн. Я всё объясню.
— Не называйте меня Джейн! Скажите, как меня зовут на самом деле. Кто я?
— Но мамочка, тебя же зовут Даниэла! — Лукас оттолкнулся от ног профессора и подбежал к ней.
Она стремительно наклонилась и крепко обняла его.
Ощущение ребёнка в своих руках — наконец-то, — возможность вдохнуть запах его кожи снова погнали слёзы из глаз.
Она боялась, что кто-нибудь сейчас оторвёт от неё мальчика, и прижала его к себе так сильно, что он охнул.
На плечо легла чья-то рука. Пальцы дважды сжались, привлекая внимание. Она ослабила объятия и подняла голову.
Ганс смотрел на неё и кивком указал в сторону профессора. Она выпрямилась, но продолжала прижимать к себе сына.
Даниэла? Та женщина в фойе «CerebMed» обращалась ко мне… назвала Дэнни.
— Вас звали Даниэла Рандштатт. Вы работали у нас. Всё остальное не имеет значения.
Мысли понеслись вихрем. Даниэла. Даниэла Рандштатт. Она хорошо знала это имя. Оно звучало как имя давней, очень близкой подруги, о которой она давно не вспоминала. Лукас Рандштатт. Мой мальчик!
— Скажите, я знала обо всём этом? Я имела какое-то отношение к этой… «Синапсии»?
— Нет. Вы работали в административном отделе. Об этом подземном секторе известно лишь узкому кругу посвящённых, к которому Даниэла Рандштатт совершенно точно не принадлежала.
Она почувствовала облегчение, но одновременно тысяча вопросов рвалась наружу.
— Но почему…
— Стоп, — произнёс Хаас и поднял ладонь, точно регулировщик на перекрёстке. — Никаких больше вопросов. Сибилла Аурих — это то, что мы называем донором. Вы же были реципиентом. Точно так же, как вскоре станут реципиентами вот эти двое.
Он перевёл взгляд сначала на Гроэ, затем на Рози и снова повернулся к ней.
— В качестве доноров они, увы, уже не годятся
