Макс определить затруднился. Женщина выглядела безукоризненно ухоженной, но казалась несколько старше Пассека.
— Добрый день. — Она отступила в сторону. — Полагаю, вы из полиции. Я в курсе — муж звонил. Прошу, проходите.
Ни в голосе её, ни в лице не читалось ни малейшего напряжения.
Озадаченный, Макс вошёл в дом вслед за Бёмером. Проходя мимо хозяйки, он уловил сдержанный аромат её духов.
Они оказались в просторном холле, посреди которого тянулась лестница из тёмного дерева — добрых четыре метра в ширину, — ведущая на второй этаж. В глубине виднелось несколько дверей, большей частью закрытых. Справа широкий проём без створок вёл в соседнюю комнату — нечто вроде гостиной, насколько Макс мог судить со своего места.
— Прошу, — сказала женщина и двинулась вперёд.
Гостиная была не меньше ста квадратных метров и делилась на зону отдыха и столовую. Обстановка являла собой удачное сочетание старого и нового: тяжёлая антикварная мебель соседствовала со светлыми современными деталями, образуя приятный контраст.
Красно-коричневый паркет местами был устлан коврами — по всей видимости, баснословно дорогими. Центром гостиной служил огромный каменный камин, перед которым громоздился массивный диванный гарнитур коричневой кожи.
— Присаживайтесь, прошу. — Женщина указала на кресла, а сама опустилась на диван.
— Итак, вы в курсе, что случилось с вашим мужем, — начал Бёмер.
— Да.
— Когда он вам звонил?
— Около двух часов назад.
— И что вы обо всём этом думаете?
— Не знаю, что и думать. Я надеялась, что-нибудь проясните мне вы.
— Фрау Пассек, мы…
— Фон Браунсхаузен.
— Простите?
— Моя фамилия — фон Браунсхаузен. Я оставила её после замужества. Ради отца.
По какой-то причине Бёмер будто потерял нить разговора. Он смотрел на женщину, явно подбирая слова, и тогда инициативу перехватил Макс.
— Мы из университетской клиники — там сейчас обследуют вашего мужа. По всей видимости, он отделался лёгким сотрясением мозга.
Он выдержал паузу, ожидая ответа. Ответа не последовало.
— Адвокат вашего мужа также при нём. Нас интересует, есть ли какая-то особая причина, по которой вы не пожелали его навестить. Как-никак, его оглушили, и очнулся он в комнате, залитой кровью.
— Он имеет отношение к этой крови? — Голос её по-прежнему звучал ровно. Безразлично. Ни волнения, ни тени беспокойства.
— Каковы отношения между вами и вашим мужем? — поинтересовался Бёмер, и она перевела взгляд на него.
— У нас всё хорошо организовано.
Бёмер поджал губы.
— Хорошо организовано? Признаться, такого ответа я не ожидал. «Мы счастливы». «Наш брак скучен». «Мы часто ссоримся» — словом, что-нибудь в этом роде. Но «хорошо организовано»? Что вы имеете в виду?
— Надеюсь, вы меня извините, если я не стану обсуждать подробности своего брака с двумя совершенно незнакомыми мне полицейскими. А теперь, будьте добры, ответьте на мой вопрос: имеет ли Харри отношение к этой крови?
— С превеликим удовольствием — как только вы ответите, почему сидите дома, а не рядом с мужем в больнице.
Впервые Максу показалось, что в её лице что-то дрогнуло. Неуверенность?
— Мы не ждём подобного друг от друга. Да и какой в этом смысл? Когда мужа отпустят из больницы, он вернётся домой и расскажет мне всё, что мне надлежит знать.
Макс переглянулся с Бёмером — у того на мгновение дёрнулись брови.
— Итак, какое отношение имеет мой муж к этому делу в квартире, помимо того, что его оглушили?
Бёмер оперся на подлокотники и поднялся.
— Полагаю, об этом вам расскажет ваш муж, когда вернётся домой. Благодарю за уделённое время. Не станем отрывать вас от… чем бы вы там ни были заняты. Мы сами найдём выход.
Поднимаясь, Макс не сводил глаз с лица женщины, а затем последовал за напарником.
Он дождался, пока они снова окажутся в машине, и лишь тогда произнёс:
— Редко мне доводилось видеть более бесчувственного человека. Даже под конец, когда ты загнал её в угол… и бровью не повела.
Бёмер тронулся с места.
— Думаю, дело в воспитании. А я поначалу решил, что ослышался. Тебе фамилия фон Браунсхаузен ни о чём не говорит?
Макс задумался на мгновение и покачал головой.
— Нет. А должна?
— Старая денежная аристократия. Её отец — Мариус фон Браунсхаузен. Баснословно богатый промышленник. Мог бы скупить всю эту улицу и расплатиться из карманных денег. В таких кругах чувств, видимо, показывать не принято.
— Может, и так. И всё же реакция этой женщины кажется мне весьма странной. Вернее, её отсутствие. «Мы хорошо организованы» … Что-то это не похоже на счастливый брак. — И, покосившись на Бёмера, с усмешкой добавил: — Так мне подсказывает моё чутьё.
Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»
ГЛАВА 6
Чуть позже, взглянув на дисплей телефона, Макс увидел уведомление о новом сообщении.
— Бауэр прислал номер Дагмар Мартини. Попробую дозвониться.
Ему повезло: женщина сняла трубку после второго гудка.
— Добрый день, госпожа Мартини. Моя фамилия Бишофф, уголовная полиция Дюссельдорфа. Позвольте задать вам один вопрос.
— Э-э… что? С кем я говорю?
— Уголовная полиция Дюссельдорфа, старший комиссар Бишофф. Насколько мне известно, сейчас вы в Гамбурге по работе?
— Да, у меня ангажемент в театре «Талия» до конца августа. Но я не понимаю…
В её голосе сквозили растерянность и тревога.
— Когда вы в последний раз бывали в своей дюссельдорфской квартире?
— Незадолго до отъезда. Пять недель назад. Но к чему этот вопрос? Ко мне что, вломились?
— Именно это мы и пытаемся выяснить. У кого-нибудь, помимо госпожи Шойер, есть ключ? И не просил ли кто-нибудь разрешения воспользоваться квартирой?
— Нет, ключа больше ни у кого нет. И никто ни о чём подобном не просил. Но, прошу вас, скажите наконец, что случилось.
Странно, что словоохотливая соседка до сих пор её не известила, — мелькнуло у Макса. Тщательно подбирая слова, он изложил случившееся. Мартини то и дело вставляла: «О боже», но, когда он закончил, умолкла.
— Госпожа Мартини, вам знакомо имя Харри Пассек?
— Харри Пассек? Это ведь тот журналист? Почему вы спрашиваете именно о нём? Господи, у меня всё смешалось в голове.
— Насколько близко вы с ним знакомы? Общаетесь вне работы?
— Нет. Пару раз видела его на разных мероприятиях, но едва ли перекинулась с ним двумя словами.
— Это тот человек, который утверждает, что на него
