во всех подробностях, что там произошло.
— Как состояние госпожи Кленкамп? — проигнорировала его требование Маттиссен.
Шторманн грузно опустился в кресло.
— У неё останется несколько уродливых шрамов, но она выживет. О её психологическом состоянии судить пока рано. Девушка почти не реагирует на окружающих, и совершенно ясно, что процесс реабилитации будет очень долгим. Никто не может с уверенностью сказать, какими окажутся последствия.
Он тяжело вздохнул.
— Впрочем, Дитер Кленкамп на данный момент просто счастлив, что его дочь жива. Что касается Нины Хартманн — она практически не пострадала, но находится в состоянии глубокого шока.
— А что с Хельгой Йегер? — продолжала допытываться Маттиссен.
Шторманн лишь пожал плечами.
— Не исключено, что её правая рука останется парализованной. Ваша пуля раздробила ей плечевой сустав. А теперь я всё-таки желаю услышать от вас, что именно произошло в эти последние часы.
Эрдманн перевёл взгляд на Маттиссен. Она едва заметно кивнула, беря инициативу на себя.
— Вплоть до позавчерашнего вечера Хельга Йегер была фанатичной поклонницей Кристофа Яна, — начала она. — Она боготворила его, возможно, даже была влюблена. Эта женщина последовала за ним из Кёльна в Гамбург, и её преступления были спланированы с пугающей тщательностью. В отличие от кёльнских событий, на этот раз она, видимо, решила действовать наверняка, чтобы книга Яна ещё долго не покидала списки бестселлеров.
Маттиссен выдержала короткую паузу.
— Мы полагаем, что она намеревалась воссоздать весь сюжет романа от начала до конца. Это растянулось бы на долгие недели и стоило бы жизни многим женщинам. Мы вышли на след Хельги Йегер потому, что её имя всплыло в списке слушателей курсов испанского языка, которые посещала Нина Хартманн. Это не могло быть простым совпадением.
— Продолжайте, — бросил Шторманн.
— Она записалась туда исключительно ради того, чтобы познакомиться с фрау Хартманн. Её план заключался в следующем: позвонить Нине, под благовидным предлогом назначить встречу в определённом месте, усыпить её и похитить. Что, собственно, в итоге и произошло.
— Уму непостижимо, — пробормотал Шторманн, качая головой. — Что дальше?
— Сначала мы предполагали, что она лишь пешка в руках Яна, исполнительница. Но затем коллега Эрдманн кое-что заметил.
Она кивнула напарнику. Эрдманн должен был сам рассказать Шторманну о своём открытии.
— Это была скорее случайность, — заговорил Эрдманн. — Я просматривал фотографии того реконструированного подвала, и мне бросилось в глаза, что преступник в своём стремлении скопировать всё до мелочей зашёл так далеко, что даже установил трубу. Ту самую, о которую коллега Маттиссен ударилась головой в настоящем подвале Яна.
Эрдманн подался вперёд.
— В принципе, это вполне укладывалось в маниакальную любовь Яна к деталям. Но затем я решил перечитать соответствующую сцену в книге. Подвал описан там до мельчайших подробностей — в точности так, как мы увидели его в том старом здании. Отопительный котёл, вещи на стеллажах — абсолютно всё. За исключением этой трубы.
— Я не понимаю… — нахмурился Шторманн. — Ян просто забыл упомянуть её в описании?
— Нет, с Кристофом Яном такой оплошности не случилось бы. Эта труба не фигурирует в романе по одной простой причине: её там ещё не было, когда Ян писал «Сценарий».
Шторманн всё ещё смотрел на него с непониманием.
— Когда коллега ударилась головой о трубу в подвале Яна, он объяснил нам, что её установили позже, во время модернизации системы отопления, — продолжил Эрдманн. — Но эти работы проводились уже после того, как он прожил в доме какое-то время, однако до того, как Хельга Йегер устроилась к нему на работу.
Эрдманн сделал акцент на следующих словах: — Если бы Ян сам оборудовал этот подвал для убийств, он бы строго следовал тексту своего романа. Но Хельга Йегер действовала не по книге — она воссоздавала подвал по памяти. Ведь она знала, как выглядит оригинал. Вот только она видела его уже в обновлённом виде, с этой низко висящей трубой новой системы отопления.
Шторманн на мгновение задумался, затем презрительно скривил нижнюю губу. — Моё почтение, герр Эрдманн, это действительно блестящая криминалистическая работа. Но если она творила весь этот ужас ради Яна, почему же теперь она называет его мошенником?
— Именно поэтому я и оговорилась в начале, что она боготворила Яна лишь до позавчерашнего вечера, — снова взяла слово Маттиссен. — Именно тогда она узнала, что на самом деле львиную долю текстов его знаменитых книг написал Вернер Лорт.
— От кого она это узнала? От вас?
— Нет. Мы рассказали об этом Мириам Хансен. Почувствовав себя обманутой, та решила немедленно призвать Яна к ответу.
Маттиссен сцепила руки в замок.
— Когда она приехала к нему домой, Яна там не оказалось. Будучи глубоко разочарованной, Хансен выложила всё его экономке — объяснила, почему так срочно ищет встречи. В этот момент для Хельги Йегер рухнул мир. Великий писатель Кристоф Ян оказался жалким мошенником!
Голос Маттиссен стал твёрже: — Должно быть, она обезумела от разочарования и ярости. Она столько сделала ради него, а он всё это время ей лгал. И тогда она решила наказать его за причинённую боль, повесив на него эти убийства. Но для начала ей нужно было убедиться, что слова Мириам Хансен — правда. Поэтому она позвонила тому, кто точно знал ответ: Вернеру Лорту. При этом представилась именем Мириам Хансен.
На несколько мгновений в кабинете повисла тяжёлая тишина.
— Она разыграла перед нами спектакль, — нарушил молчание Эрдманн. — Изобразила обеспокоенную экономку, которая якобы заметила странности в поведении своего шефа в последние дни. Затем она спрятала в масляном баке Яна кисточки, сделанные из волос своей кёльнской жертвы — в точности как в книге.
Эрдманн устало потёр лицо.
— Она подготовила экземпляр книги, вклеив туда маленькие распечатанные ярлычки с именами. Сделала это для того, чтобы мы не догадались, что почерк не принадлежит Яну. Разумеется, она прекрасно понимала, что мы устроим обыск и в её квартире. Договор аренды того самого подвала и фотоальбом с газетными вырезками о кёльнском убийстве она, должно быть, спрятала где-то на стороне, а вернула в квартиру уже после нашего визита. Она делала чёткую ставку на то, что полиция не станет проводить обыск дважды.
Он продолжил восстанавливать картину произошедшего: — Вчера она позвонила Яну и, изменив голос на шёпот, велела ему приехать в тот фабричный подвал, пообещав, что там он найдёт похищенных женщин. По её задумке, он должен был
