этом были и коротковаты. Должно быть, Йоханнес тем временем их постирал и выбрал не ту программу.
Неважно. Наконец-то не нестись полуголой по округе, как сбежавшая из психиатрии пациентка. Она накинула сверху тонкую хлопковую куртку и снова влезла в мокасины Рози — те оказались на удивление удобными.
Уже направляясь к двери, она скользнула взглядом по прикроватной тумбочке на стороне Ханнеса — и остановилась как вкопанная. На тумбочке стояла фотография. Она знала этот снимок.
Наше свадебное путешествие. Крит.
Ханнес тогда сунул камеру в руки молодому, очень красивому греку и попросил его сфотографировать их вдвоём.
С нежной улыбкой она подошла к тумбочке, взяла деревянную рамку и поднесла к глазам.
Почти в тот же миг фотография выскользнула из её враз обессилевших пальцев и упала на ковёр — лицевой стороной вверх.
Сибилла стояла, уставившись на снимок, и прислушивалась к себе. Она искала признаки того, что её психика не выдерживает, что нервный срыв уже стучится в дверь.
Медленно опустившись на корточки, она рассмотрела изображённую сцену в деталях. Обстановка совпадала. Ханнес выглядел точно, как сейчас — только чуть моложе.
Но женщина, которую он обнимал, — это была не она.
Эта женщина тоже была блондинкой, однако совершенно очевидно — другой человек. У Сибиллы возникло отчётливое ощущение, что она уже видела это лицо, но она не знала ни имени, ни того, где и когда они могли встретиться.
Откуда эта женщина на фотографии с нашего свадебного путешествия? Рядом с Йоханнесом. Моим мужем.
Она чуть приподнялась и села на край кровати.
Что ж, подведём итог. Из моей жизни выпали последние два месяца. Я была заперта в подвале больницы и ударила там врача. Я бежала полуодетая по улицам Регенсбурга и позволила милой, но чудаковатой пожилой даме довезти себя домой — чтобы здесь мой собственный муж заявил мне, что он не мой муж, а я — не я.
Мне удалось убедить его хотя бы выслушать меня. И вот я у себя в спальне — и вижу фотографию, на которой мой муж запечатлён в нашем свадебном путешествии. С другой женщиной. На том месте, где стояла я.
Стена спальни, на которую был устремлён её взгляд, расплылась от подступивших слёз. Сибилла поднялась и вышла из комнаты как лунатик. Сухой хруст под ногой — она наступила на фоторамку — почти не дошёл до её сознания.
Когда она вошла в гостиную, Йоханнес сидел в её телевизионном кресле.
Она заметила, что он вздрогнул — возможно, из-за того, что в этих чересчур широких и коротких брюках она выглядела нелепо.
— Ты уже позвонил? — спросила она.
Не спрашивать его про фотографию. Лучше не надо.
— Да, — ответил он слишком поспешно. — Родители того мальчика скоро его привезут. Через несколько минут он будет здесь.
При этом он улыбнулся — абсолютно неуместно.
Сибилла опустилась на диван.
— Хорошо. Да, это хорошо, — произнесла она, хотя в эту минуту не было решительно ничего, что она могла бы назвать хорошим.
Эта фотография, его странное поведение… Ощущение, что Ханнес разыгрывает перед ней спектакль, всё больше превращалось в уверенность. Возможно, ей придётся воспользоваться первой же возможностью, чтобы исчезнуть вместе с сыном. Обо всём остальном можно будет подумать, когда она и Лукас окажутся в безопасности.
Но куда? И как? У меня совсем нет…
Старая сахарница. Наверху, в кухонном шкафу!
Уже больше двух лет она каждый месяц откладывала понемногу, потому что хотела подарить Йоханнесу на его сорокалетие в будущем году исполнение его давней мечты — лётную лицензию на сверхлёгкие самолёты. Что ж, теперь ему, пожалуй, придётся обойтись без неё.
Как можно более непринуждённо она сказала:
— Пойду возьму себе попить. Тебе принести что-нибудь?
— Нет… нет, спасибо.
В кухне первым делом она бросила взгляд на настенные часы: 12:40.
Ещё минуту назад она даже не знала, утро сейчас или день. Она подошла к шкафчику рядом с раковиной и открыла его. С колотящимся сердцем отодвинула в сторону несколько консервных банок, надеясь, что Йоханнес за это время не обнаружил тайник.
Жестянка с пёстрыми цветами на крышке стояла на прежнем месте — в самой глубине полки. Сибилла вытащила её и открыла нервно подрагивающими пальцами.
С облегчением она увидела пачку купюр. Запустила руку внутрь, рассовала деньги по карманам джинсов, закрыла банку и поставила обратно. Она не знала точно, сколько успела скопить, но там должно быть около тысячи евро. На первое время хватит.
Она открыла холодильник — и тут услышала шаги в прихожей и приглушённый гул голосов.
Сердце подпрыгнуло. Лукас, Боже мой, наконец-то!
Она рассмеялась — радостно, свободно — и уже рванулась из кухни, но у самой двери отшатнулась назад.
В прихожей стояли двое мужчин и смотрели на неё с суровыми лицами. Тот, что прямо перед ней, был коротко стрижен, светловолос. Резко выступающие скулы придавали его худощавому, слегка загорелому лицу подчёркнуто мужественный вид. На вид ему было чуть за тридцать.
Второму она дала бы лет сорок пять. Тёмный, тронутый серебром венчик волос окаймлял уже вполне наметившуюся лысину.
— Вот она! Это та самая женщина! — произнёс Йоханнес, указывая на неё.
Голос его звучал истерически.
— Ханнес! — вырвалось у неё. — Где Лукас? И кто эти…
— Добрый день, — перебил её младший из двоих. — Криминальный комиссар Мартин Виттшорек. Мой коллега — старший криминальный комиссар Оливер Гроэ. Будьте добры, назовите своё имя.
— Меня зовут Сибилла Аурих, и я здесь живу, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Но что вы тут делаете? С моим мальчиком что-то случилось?
— Мы ничего не знаем о вашем мальчике, — сказал Гроэ. — Мы здесь, потому что нам позвонил господин Аурих.
Йоханнес? Зачем?
Ну конечно! Я пропадала два месяца, он должен был сообщить в полицию, и, разумеется, теперь они хотят меня допросить.
— Я расскажу вам всё, что знаю. Но, пожалуйста, — моего сына вот-вот привезут. Позвольте мне сначала увидеть, что с ним всё хорошо.
Гроэ нахмурился.
— Всё, что вы знаете — о чём именно?
— Ну, о моём похищении.
Полицейские переглянулись, а затем бросили на Йоханнеса трудночитаемый взгляд.
— Я же говорил вам: эта женщина сумасшедшая, — заявил Йоханнес. — Она знает о нас невероятные подробности. Она наверняка замешана во всём этом. Она чуть не заставила меня поверить, что… что моя жена вернулась и по каким-то причинам
