Потом они долго сидели, глядя друг на друга: она — прижимая пальцы к тому месту, где отпечатались на лице костяшки его кулака, а он — обхватив этот кулак второй рукой и слыша в голове отзвук этого удара, пронзительный, как визг тормозов при попытке остановить машину на обледеневшей дороге. Они сидели в полном молчании. Никто из них не произнес ни слова. Ни единого слова извинения за то, что он сделал, и ни единого слова оправдания тому, что она сделала с их отношениями, предпочтя такой образ жизни. Наконец Джулиан все-таки сделал еще одну попытку.
— С чего это началось? — хрипло спросил он. — С чего-то же все это началось, Ник. Нормальные люди так не живут.
— Ты хочешь сказать, у нормальных людей нет гадких семейных тайн? — беспечно спросила она, все еще прижимая пальцы к щеке.
Ее голос остался прежним, но взгляд изменился, словно она вдруг увидела в нем другого человека. Враждебно настроенного человека, подумал он. Его охватило безмерное отчаяние, сравнимое лишь с глубиной его любви к ней.
— Нет, Джулс. У меня нет никаких подходящих оправданий. Никто не виноват. Некого и судить. Просто случайные встречи побудили меня начать другую жизнь. Именно так, как я рассказала тебе. Сначала эскортные услуги, потом легкие шалости и забавные ощущения, а потом уж… — Она улыбнулась. — Вот так все и началось.
И в тот миг до него вдруг дошло, кем она стала.
— Ты, должно быть, презираешь всех нас. Всех мужчин. Наши желания. Наши действия.
Завладев его рукой, она разжала все еще сжатый кулак. Поднесла его руку к губам и поцеловала причинившие ей боль костяшки пальцев.
— Вы такие, какими вас создала природа, — сказала она. — Джулиан, для меня ничего не изменилось.
Однако он не смог принять простоту этого утверждения. Даже сейчас он отвергал его. И осуждал ее действия. Ему пришло в голову, что нужно во что бы то ни стало убедить ее изменить это решение. Она обязательно образумится, считал он. И ей обязательно помогут, если потребуется.
А вместо этого ее убили. Кое-кто мог бы сказать, что жизнь достойно отплатила ей за то, что она предложила жизни.
Джулиан в странном оцепенении беспорядочно запихивал в рюкзак горное снаряжение. Нахлынувшие помимо его воли воспоминания назойливо кружились в его голове хором противоречивых голосов.
Желанное облегчение наступило с появлением отца, который медленно подошел к нему по коридору первого этажа как раз в тот момент, когда Джулиан запихивал рюкзак в огромный старый сундук, разделенный деревянными перегородками. В одной руке Джереми Бриттон сжимал стакан, что неудивительно, а в другой — что как раз вызывало удивление — набор каких-то буклетов. Он сказал:
— А, вот ты где, мой мальчик. Не уделишь ли минутку вниманию твоему отцу в столь знаменательный день?
Слова он произносил совершенно отчетливо, что заставило Джулиана с интересом взглянуть на отцовский стакан. По цвету жидкости его содержимое могло быть джином или водкой. Но, учитывая изрядный объем стакана и привычку Джереми, не скупясь, наливать выпивку почти до краев, а также и то, что жидкость в нем плескалась уже на дне, а слова он по-прежнему не проглатывал, приходилось сделать вывод об отсутствии в стакане крепких спиртных напитков. Что, в свою очередь, означало… Джулиан мысленно встряхнул головой, отгоняя наваждение. Господи, нет, такого решительно не может быть.
— Конечно.
Отводя взгляд от стакана, он поборол сильное желание принюхаться к его содержимому.
Но Джереми подметил его заинтересованный взгляд. Он с улыбкой поднял стакан и сообщил:
— Вода. Старая добрая «аш-два-о». Я почти забыл, как она прекрасна на вкус.
Вид его отца, пьющего воду, был сродни видению Вознесения на Небеса во время прогулки по окрестным холмам.
— Обычная вода? — пораженно спросил Джулиан.
— Лучшая в своем роде. Ты когда-нибудь замечал, мой мальчик, что вкус воды, добытый из родных источников, гораздо приятнее того, что нам предлагают в бутылках? Я имею в виду фирменную воду, разлитую по бутылкам, — с усмешкой добавил он. — «Эвиан», «Перье». Ну, ты понимаешь. — Он поднес стакан ко рту и сделал хороший глоток. Причмокнул языком и повторил просьбу: — Уделишь немного времени старому отцу? Мне хочется посоветоваться с тобой, дружище.
Озадаченный и изумленный произошедшей с отцом переменой, совершенно необъяснимой ни с какой точки зрения, Джулиан настороженно последовал за ним в гостиную. Там Джереми устроился на своем обычном месте, предварительно развернув к себе второе кресло. Он жестом предложил Джулиану сесть напротив, и его сын неловко опустился в кресло.
— А разве ты не заметил за ланчем? — спросил Джереми.
— Чего не заметил?
— Воду, что же еще? Кроме воды, я ничего не пил. Неужели не заметил?
— Извини. Видимо, задумался о делах. Но я очень рад, папа. Ты молодец. Великолепно.
Джереми кивнул, явно довольный собой.
— Всю прошлую неделю, Джули, я вынашивал одну идею. И вот результат. Мне надо пройти курс лечения. Я давненько начал подумывать об этом… Ох, даже не помню, с каких пор. Но по-моему, сейчас самое время.
— Ты намерен бросить пить? Отказаться от выпивки? Хочешь отказаться от алкоголя?
— Да, пора и о душе подумать. Я одурманивал себя лет тридцать пять. И пришел к убеждению, что стоит попытаться провести следующее тридцатипятилетие в абсолютной трезвости.
Отец и раньше делал подобные заявления. Однако, как правило, он делал их в пьяном угаре либо в состоянии тяжкого похмелья. На сей раз случай был совершенно иной.
— Ты хочешь вступить в Общество анонимных алкоголиков? — спросил Джулиан.
Филиалы общества имелись в Бэйкуэлле и Бакстоне, в Мэтлоке и Чапелэн-ле-Фрит. Джулиан звонил во все эти города, справляясь о расписании собраний, они присылались в Бротон-мэнор, а потом выбрасывались за ненадобностью.
— Вот об этом я и хотел с тобой посоветоваться, — сказал Джереми. — Как лучше всего мне навсегда разделаться с этой бесовской привычкой. И вот что я надумал, Джули. — Он развернул веером буклеты и разложил их на коленях Джулиана. — Тут рекламируют разные лечебницы. Отрезвляющие санатории. Они обеспечивают полный курс лечения в течение месяца, двух или даже трех при необходимости. Там рекомендуется надлежащая диета, тренировки, регулярные сеансы у психиатра. В общем, человек постоянно варится в этом котле. Но это надо пережить для начала. А усвоив азы нового образа жизни, можно пойти и в Общество анонимных алкоголиков. Загляни в эти буклеты, мой мальчик, и скажи мне, что ты думаешь о моей идее.
Джулиану не надо было никуда заглядывать, чтобы сказать, что он думает. Лечение в частных клиниках стоит бешеных денег. Он сумеет оплатить его только в том случае, если устроится на хорошо оплачиваемую работу, бросив на произвол судьбы Бротон-мэнор и продав своих гончих. Иначе говоря, если он пошлет отца в такую лечебницу, то может поставить крест на мечтах о возвращении родового поместья к жизни.
Джереми с надеждой следил за ним.
— Я знаю, мой мальчик, что на сей раз смогу справиться. Я совершенно уверен. Но ты же понимаешь, как это бывает. Для начала нужна небольшая помощь. Я одолею это дьявольское искушение, вытравив его из себя до капли.
— А ты не думаешь, что тебе будет достаточно помощи Анонимных алкоголиков? — спросил Джулиан. — Ведь, понимаешь, папа, чтобы отправить тебя в такую клинику… Конечно, мне очень этого хочется, и я могу выяснить условия нашей страховки. Но я все же полагаю, что они не захотят платить… Наши страховки оплачивают лечение распространенных заболеваний, понимаешь? Конечно, если ты хочешь, чтобы я оставил… — Ему не хотелось бросать дела в поместье. И острое чувство вины за такое нежелание когтистой лапой раздирало его душу. Но он переборол себя. Перед ним все-таки сидел его отец. — Я могу, конечно, прекратить работы в поместье и подыскать приличную работу.
Джереми подался вперед и поспешно убрал все буклеты.
— Нет-нет, этого я не хочу. Черт побери, Джули. Я этого не хочу. Мне хочется, чтобы ты вернул былую славу Бротон-мэнору. Я не могу отрывать тебя от нашего общего дела, сынок. Нет. Я как-нибудь обойдусь.
— Но если ты считаешь, что тебе нужна лечебница…
— Нужна. Конечно нужна. Я мог бы изрядно подлечиться и подготовиться к трудностям. Но раз у нас нет денег — видит бог, я верю тебе, сынок, — то, значит, их у нас нет, и покончим с этим вопросом. Возможно, когда-нибудь…
Джереми сунул буклеты в карман куртки и устремил грустный взгляд в камин.
— Деньги, — пробормотал он. — Черт меня подери, вечно все упирается в эти проклятые деньги.
Тут дверь гостиной отворилась, и вошла Саманта. Как будто угадала, что настало время ее реплики.
— Простите, любезные, вход только для членов клуба.
