Он стукнул плечом по двери, но та устояла. Тогда он отошел назад, поднатужился и с разбега раскрыл дверь ударом плеча. Они проскользнули внутрь и быстро закрыли за собой дверь. Фойе еле освещалось наружным светом, который проходил в небольшие оконца высоко на стенах. Если не считать какого-то изношенного ковра помещение было совершенно пустым. Сара слышала запах воздушной кукурузы, которую когда-то готовили и продавали здесь. Держась за руки, они вошли в зал театра. Как и в фойе, высоко в стенах, возле потолка, находились узкие оконца, которые, наверное, завешивались во время представлений. Через них проходило достаточно света, чтобы разглядеть впереди сцену, на которой когда-то вешали экран. Почти все сиденья были убраны, за исключением некоторых, совершенно разбитых.
– Нам надо найти, где спрятаться, – заметил Мэт, – и живо.
Сара вспрыгнула на сцену и громким голосом позвала:
– Мэт, идите сюда. Смотрите.
Рядом со сценой находилась стальная лестница, подвесная, на несколько дюймов не доходившая до пола. Она поднималась прямо вверх, к подвесному мостику под куполом театра. В полумраке этот мостик, висевший на высоте примерно двадцати пяти футов от пола, был еле заметен. Не ожидая ответа, Сара схватила стеганое одеяло из кучи, лежавшей на сцене, и начала подъем.
– Лестница надежная, Мэт, – крикнула она. – Поднимайтесь.
Вскоре они услышали, как двери фойе с треском раскрылись. Послышались голоса. Мэт посмотрел наверх, но совсем не различил Сару. Он бросил через плечо еще пару одеял и стал быстро карабкаться по лестнице. Металлический мостик шириной в три фута, подвешенный к потолку на стальных прутьях, оказался вполне надежным. Мэт расстелил одно из одеял рядом с ее, а второе свернул трубкой для изголовья. Одеяла были сырыми и пахли плесенью. Но им, охваченным ужасом, промокшим до нитки, было не до удобств. Мэт лег рядом с ней и подтянул ноги, подняв вверх колени, когда несколько человек вошли в зрительный зал театра.
– Видите вы что-нибудь? – шепнула она, приложив губы к его уху.
Мэт покачал головой, моля, чтобы их не заметили снизу. Люди – вроде бы их было дворе – разговаривали на китайском языке, в довольно спокойной манере. Затем, побыв минуту или две, они обошли помещение театра и удалились. Дверь в фойе открылась и захлопнулась. Но оба ли они ушли?
Сара было заговорила, но Мэт приложил палец к ее губам и придвинул ее поближе к себе. Прошло пять минут, прежде чем кто-то внизу прочистил горло и тихо откашлялся.
– Я так и знал, – шепнул он.
В это время дверь фойе опять с шумом распахнулась. Несколько вновь вошедших затеяли разговор с оставшимся в засаде. И вдруг сумрачное, затхлое помещение залило ярким светом.
– У, мерзость.
Мэт скорее сделал движение губами, чем произнес это слово.
Сара еще крепче прижалась к нему. Она изо всех сил старалась разобрать китайскую речь, которая звучала внизу, но до нее доходили только разрозненные слова и изредка целая фраза. Было ясно, что Томми Це-то взбешен и напуган. Они вроде бы говорили о том, что кто-то – имени она не расслышала – останется очень недоволен, если Саре и Мэту удастся спастись и они начнут давать показания. За их поимку была назначена награда.
Стараясь даже дышать беззвучно, они наблюдали, как яркий луч света плясал по потолку, по их мостику и, возможно, даже по нижней части одеял, на которых они лежали. Мэт только теперь осознал гениальную идею Сары – схватить эти одеяла. Он попытался представить себе, как выглядит их гнездышко снизу. Возможно, никак. Если им удастся спастись, то ему надо будет придумать что-то особенное, чтобы отблагодарить ее.
Если...
Лучи света и голоса под ними приблизились к сцене. Их мостик осветило раз... потом другой. Лучи света бегали взад и вперед. Сара чувствовала, что начинает дрожать. Возможно поняв ее состояние, Мэт слегка повернул голову и прижался губами к ее лбу. Мостик качнулся, когда один из вошедших схватился за лестницу. Потом мостик чуть наклонился, когда он наступил на Первую ступеньку. Губы Мэта прижались еще крепче ко лбу Сары. Еще шаг. И еще один. Они видели, как луч фонаря дергался в том месте, где они лежали. Еще шаг... потом мостик дернулся и задрожал, когда он оттолкнулся и спрыгнул на пол.
– Никого, – донеслось до их слуха.
Лучи от фонарей, по которым ни могли судить о местонахождении бандитов, начали двигаться по углам зала. Прижавшись друг к другу на мостике, уставшие и промокшие, Мэт и Сара преодолевали желание пошевелиться. Болезненная неподвижность как иголки колола их руки и ноги. Они лежали, как бы слившись воедино, не смея двинуться или заговорить и все же оставаясь на расстоянии.
Обыск помещения продолжался по крайней мере еще полчаса. Томми Це-то ушел раньше, но другие продолжали искать. Сара и Мэт два раза слышали, как открывается и закрывается наружная дверь. В театре все стихло.
Сара хотела пошевелиться, но Мэт не разрешил ей.
– Они все еще здесь, – прошептал он почти беззвучно. – Не шевелись.
Он слегка повернул голову и неожиданна его губы оказались на ее губах. Откуда-то из темноты снизу донесся шорох движения и тихое крякание. Не желая – или не смея – отрывать от него своих губ, Сара подняла свободную руку и обхватила его за шею. Так, закрыв глаза, они пролежали два часа, синхронно дыша. Изредка человек, оставшийся внизу в засаде, шевелился или издавал звук. Наконец, после мучительной вечности, он включил свой радиотелефон и начал говорить по-китайски.
– Он хочет уходить, – взволнованно прошептала Сара.
Они слышали, как он потяну лег и издал тяжелый вздох. Донесся шум шагов. Опять наружная дверь открылась и закрылась. А потом воцарилась полная тишина.
– Как вы думаете? – рискнул спросить Мэт.
– Думаю, они нас не нашли.
– Полагаю, он ушел.
– Мэт, не могу не думать об Эндрю. Пожалуйста, пока не двигайтесь.
Мэт опять несколько повернул голову, и их губы вновь встретились.
– Если вы настаиваете, – прошептал он.
* * *
В половине шестого неясный свет нового дня стал проникать в театр. Прижавшись друг к другу на металлическом мостике, висевшем над пустой сценой, Сара и Мэт немного пошевелились, чтобы размяться. Но не выпустили друг друга из объятий и не произнесли ни слова. Кто-то из них, а может быть и оба, засыпал ненадолго, но ни не были уверены в этом. Мэт ладонями погладил ее лицо, нежно поцеловал глаза.
– Вы оказались удивительно смелой, – сказал он. – Я поступил глупо, разыграв из себя десантника.
– Они действительно ушли?
Мэт медленно и осторожно сел и выглянул из-за перил мостика.
– Не могу поручиться за фойе, но в театре никого нет. Думаю, нам надо подождать до девяти или десяти и только тогда уходить отсюда. Чем больше будет людей на улице, тем больше шансов добраться до дома. Хотя, честно говоря, если бы я был на месте Томми Це-то, я бы уже был в пути, далеко отсюда.
– Бедный Эндрю. Он действительно хотел мне помочь.
– Может быть, он сделал это как раз вовремя, чтобы вернуть себе место на небесах, – съязвил Мэт. – Но, учитывая, как он поступил в конце, я бы сказал, что это было чертовски благородно. Надеюсь, что он смог узнать, кто подкупил Це-то. Как вы думаете – кто?
– Ни малейшего представления, – отозвалась она. – Ни малейшего представления о том, кто и почему. За исключением того, что мы теперь знаем кое-что важное.
– А именно – кто-то готов пойти на все, чтобы доказать, что именно вы виноваты в возникновении этих случаев ВСК.
– Но это еще не безусловное доказательство того, что Тян-Вен и я невиновны. Но похоже, что некоторые думают, что мы таки невиновны. Когда мы выберемся отсюда, сосредоточимся на том, чтобы выявить, кто это. Но первое, что я сделаю, пойду и поговорю с Клэр Трюскот.
– Кажется, вы сказали, что Эндрю ушел от нее.
– Он остается отцом ее ребенка. Я собираюсь помочь Клэр всем, чем смогу, – и сейчас, и в будущем.
Мэт взглянул на свои часы.
