тёмно-голубых боках которой словно прорастали белые лилии с золотыми листьями. Кит уже собирался отправиться за человеком в шарфе, но вдруг заметил, что к лежащему Горынычу подошла одна из сестёр Беренголя, та, что постарше, — Женя.
Кит огляделся. Фёдора Гансовича нигде видно не было. Человек в полосатом шарфе затерялся в толпе. Возможно, Кит мог бы его легко найти, если бы побежал за ним. Но девочка была одна, без взрослых. Она стояла и внимательно рассматривала голову Горыныча. Кит подошёл к ней.
— Привет! Ты что тут делаешь одна?
Девочка оглянулась.
— Ой, здравствуйте! Брат был где-то здесь…
— Ты не знаешь, где он?
— Не-а, я на Горыныча смотрела. Ему плохо. У него что-то с зубом…
Кит присмотрелся, но ничего необычного не заметил. Ну лежит механическая зверюга, глаза закрыты, крылья сложены. Хотя да, лежит только этот Горыныч, и лапы у него как-то странно сжаты. Кит сел на корточки и дотронулся до змеевой лапы. Лапа была сухая и тёплая. Горыныч не пошевелил ею, когда Кит дотронулся до него.
— Да, что-то его беспокоит, точно!
— Зуб! Я тоже не люблю, когда у меня болит зуб или шатается, — Женя села рядом с Китом на корточки и осторожно потрогала пальцем морду Горыныча.
Кит дотронулся рукой до морды Горыныча. Горыныч даже не открыл глаз. А вот это точно было неправильно!
— Добрый день! Что вас тут заинтересовало, молодые люди? — раздался рядом чей-то голос.
Кит оглянулся. Возле них стоял высокий седеющий человек с небольшой бородкой. На нём был светлый костюм, на ногах — элегантные туфли, в руках — трубка, какие на картинках часто рисуют у моряков.
— Это мой экспонат. Очень редкий. Такой тип Горыныча существует только в одном экземпляре. И мне очень интересно, почему вы остановились именно перед ним.
— У вашего Горыныча болит зуб! Вы зачем его сюда притащили в таком состоянии? — строго спросила Женя.
Человек улыбнулся.
— Не знал, что именно зуб. Думал, у него просто плохое настроение. Не спросил.
Человек достал из кармана небольшой свисток, похожий на те, которыми будили Гусей-Лебедей, и дунул в него. Горыныч открыл глаза и вздохнул.
— Дома сказать не мог? — укорил его человек. — Открывай пасть!
Горыныч послушался. Зубы у него были железные и не очень чистые.
Но человека это совершенно не смутило. Он по очереди потрогал зубы. Один зуб шатался.
— Так. Понятно. Сейчас перегоню тебя в ангар и займусь зубом. Спасибо, молодые люди! Интересно, как вы поняли, что ему больно? — Человек достал из кармана белый платок и протёр грязные руки. Потом повернулся к Киту. — Хорошая у вас сестра!
— Это не у меня, — Кит посмотрел вокруг, — мне ещё надо найти её брата.
— Значит, кому-то повезло и с сестрой, и со знакомым. — Человек забрался в кабину Горыныча. — Думаю, ещё увидимся.
Горыныч замахал крыльями и легко поднялся в воздух.
— Женя, вот ты где! — Фёдор Гансович бежал к ним, держа за руку Веру. — Говорил же тебе ничего не трогать, с незнакомыми не разговаривать, не отставать, идти только рядом со мной!
— Она не трогала, — заступился Кит, — да и я оказался рядом.
Беренголь посмотрел вслед дракону.
— Редчайшая модель. А какие характеристики по воде! Не понимаю, почему её не стали когда-то выпускать, гм… более массово. Ой, Маришка, как хорошо, что ты тоже тут, — он замахал руками, потом крепко схватил за руки сестёр и побежал к барышне в рабочем комбинезоне, которая остановилась рядом с полосатым драконом.
Кит подошёл к табличке, но не заметил в тексте ничего интересного.
С Маратом и Яникой они встретились у избушек. Кит шёл обратно, к месту, где проводился квест, они — ему навстречу.
— Где тебя носило? — сердилась Яника.
— Мы заняли третье место! — сиял Марат. — Не первое, понимаю, но София Генриховна счастлива!
— Они сейчас будут праздновать где-то в зоне шатров! Сейчас Горынычей и рыб посмотрим — и к ним! А то завтра утром будет парад старой техники, а потом, в два часа, начнётся гонка на Гусях-Лебедях. На третий день всякое древнее уже не увидишь в таком количестве, иногда некоторые коллекционеры увозят своих зверей раньше.
Втроём они прошли до конца весь ряд с механизмами.
Больше всего Киту понравились старинные рыбы.
— Это же надо — сделать рыбу с боками в виде витражей!
— А инкрустированную перламутровыми цветами?
— Наверное, оно всё не особо хорошо летает?
— Та модель, с лилиями, была скоростной для своего времени. Она, кстати, была сделана именно для гонок и, как любая модель для гонок, очень удобна тем, что на ней может лететь кто угодно. Ну то есть её не нужно будить свистком, как Горыныча или Гуся-Лебедя…
Когда шли обратно, Марат остановился у таблички улетевшего Горыныча.
— Жаль, что этого нет. Мы когда с Харлампычем делали птеродактиля, смотрели параметры именно этой модели и придумывали, как повторить, как доделать.
— А что в нём особенного?
— Он летает в дождь!
— Так в дождь летают и Гуси-Лебеди, и всевозможные рыбы…
— И только! Избушки дождь не любят, только сухую погоду или когда уже идёт снег. Разные звери, замки и прочее — тоже не любят, когда сыро. Быстро устают. Не могут лететь далеко. А этот — мог летать не только когда сыро, но в ливень и в грозу! Харлампыч, кстати, помнишь, несколько раз летом проверял птеродактиля на умение мокнуть.
Действительно, несколько раз летом Харлампыч старательно поливал птеродактиля из шланга. И каждый раз после этого что-то переделывал в его внутренних механизмах.
Кит ещё раз посмотрел на табличку. Потом на пустое место, на котором лежал Горыныч, — и утихшее было беспокойство вдруг вернулось с ещё большей силой. Что-то было не так, и мучительно не получалось понять, что именно.
В зоне палаток и пирогов было шумно. Все что-то продавали, покупали, носились дети и собаки.
Яника с Маратом набрали разноцветных пряников в форме луны, цветов и звёзд. Кит купил пару пирогов, которые положил в рюкзак. Можно будет вечером посидеть вместе с родителями, и маме не надо будет что-то готовить!
Потом пошли к столам, около которых стояли София Генриховна и прочие.
— Наконец, наконец у нас получилось! — ликовала София Генриховна. — Я понимаю, что третье место — это не первое. Значит, есть к чему стремиться! Я очень надеюсь, что завтрашний день будет не хуже! Не подведите! — Она махнула рукой в сторону Кита и Яники.
Мила с Омутовым и Эльвира Игоревна стояли тут же. Марат и Иван Харлампыч разговаривали с каким-то большим
