цветы, которые папа принёс маме под курткой. Это пирог, который испекла нам бабушка. Это пуговица, которую пришила мама к моему пальто. Это кукла, которую Кит отдал мне, когда я плакала.
Чувства — это то, что мы делаем друг для друга. Шарф
Это папин шарф, в который мы так любим заворачиваться.
— Я первая, — кричу я.
— Нет, я! — вопит Кит и тянет тёплую серую ленту на себя.
Бабушка качает головой.
— Да вы посмотрите, какой он длинный, обоим хватит.
И она аккуратно оборачивает один конец шарфа вокруг моей шеи, а другой — вокруг шеи Кита. Между нами остаётся ещё не меньше метра.
— А это для тебя… — говорит Кит бабушке.
Папиного шарфа хватит всем.
Щёки
Это наши раскрасневшиеся на морозе щёки — восемь красных яблок — с лёгкими ямочками от весёлого смеха.
И папа, который везёт меня и Кита на санках. И мы, которые верещим, хотя нам нисколечки не страшно. И мама, которая слепила снежок и, щурясь на холодном январском солнце, пытается попасть в нас.
Твёрдый характер
Это когда мы с Китом разрисовываем папины важные документы. Или когда мама говорит, что пора спать, а мы ещё не досмотрели наш любимый мультфильм. Это сведённые на переносице брови и папин серьёзный голос. Это мамины руки, скрещенные на груди. Твёрдый, но румяный, как хлебная корочка. Это что-то, что есть у родителей, а у нас с Китом пока ещё нет. Но когда-нибудь обязательно появится.
Мягкий характер
Это бабушка, которая всегда обнимет. Это ласковый мамин голос. Это папина улыбка, появляющаяся каждый раз, когда мы с Китом что-нибудь натворим.
Этот характер такой же, как хлебный мякиш. Стоит только надкусить жёсткую хлебную корочку.
Эскимо
— Можно нам мороженое? — спрашиваю я за себя и за Кита.
Мама и папа переглядываются и пожимают плечами.
— Только одно на двоих, — говорит папа.
— А то заболеете, — говорит мама.
И покупает нам эскимо. Шоколадное, на длинной деревянной палочке.
Мы держим её вместе — я и Кит. И кусаем по очереди, надламывая хрустящую глазурь.
Наверное, это лучшее мороженое на свете — наше общее Эскимо.
Юг
Это то место, куда мы ездим каждое лето. Мама, папа, я и Кит. Бабушка остаётся дома, потому что она плохо переносит жару. А мы её переносим прекрасно, даже замечательно. Бежим купаться к морю, зарываемся в песке, щекочем папины пятки и обрызгиваем маму из водяного пистолета.
Мама грозит нам указательным пальцем, а папа старается проявить твёрдый характер, но вместо этого с трудом сдерживает смех.
Это наш Юг, полный свежих фруктов и дрожащего на солнце воздуха.
Я
А это я.
Я не умею хранить секреты
Совершенно! Например, когда мама попросила не рассказывать папе, какой она приготовила для него подарок, я взяла и всё выболтала. Я не хотела, правда! Как-то само собой получилось… Папа как раз жаловался на противный вкус растворимого кофе. И тут я сказала:
— Потерпи чуток, скоро у тебя будет отличная кофеварка!
Я, конечно, тут же закрыла рот ладошками, а в следующую секунду добавила:
— Ну или не будет… Мне-то откуда знать?!
И выбежала из кухни. Но мне кажется, что папа всё равно догадался.
Да и мама ясно дала понять, что больше никогда ничего мне не расскажет.
— Надо ведь хотя бы иногда держать язык за зубами! — вздохнула она.
Я пожала плечами.
Думаете, я не пыталась? На уроках, когда учитель спрашивал, кто разрисовал всю доску цветными мелками, я сдерживалась как могла! Но, когда учитель повторил свой вопрос трижды, я не выдержала:
— Это Бубликов и Петров, я сама видела!
Учительница тут же поставила мальчишкам двойки за поведение, а я сидела, вся пунцовая от стыда.
С тех пор меня все называют ябедой. И мне от этого было ужасно обидно…
Но вот однажды к нам в класс пришла новенькая. Я сидела одна, потому что никто из одноклассников не хотел сидеть с ябедой. И новенькая села за мою парту, потому что ещё меня не знала.
Её звали Алиска, и она мне сразу понравилась. Смелая, весёлая, да ещё и отличница… А самое замечательное было то, что она со мной нормально разговаривала! Не прошло и недели, как мы подружились. Вместе ходили на обед, сидели на переменках в коридоре и разрисовывали альбом, который Алиска всегда носила с собой.
Другие девчонки с нашего класса несколько раз подходили к ней и рассказывали, какая я плохая и что со мной дружить — последнее дело… Но Алиска не обращала внимание ни на них, ни на мальчишек, которые то и дело меня задирали.
В какой-то момент мне уже начало казаться, что всё налаживается, но тут Алиска сказала:
— Я тебе кое-что расскажу, только никому и слова, договорились?
Я в ужасе уставилась на неё.
— Не надо… — взмолилась я. — Не надо мне секретов, я с ними не умею обращаться! Они из меня вываливаются сразу же, совсем не держатся…
Алиска изумлённо посмотрела на меня.
— Почему это?
— Не знаю, — сказала я. — Само собой получается.
Алиска задумалась. Она посмотрела сначала на меня, потом на свой альбом, потом снова на меня.
— Знаешь, что, — сказала она. — А давай я тебе свой секрет не расскажу, а напишу!
Это прозвучало странно. Как, интересно, это могло помочь…
