– Звук, как у лошадей! – захихикала Бесс. – Так что здесь все же есть лошади!
Мимо быстро шли люди, учеников подхватил поток ворчащих и тяжело дышащих работников фабрики. Лиззи огляделась по сторонам в поисках Эмили, но сестра затерялась в толпе. Впереди неясно вырисовывались очертания большого здания фабрики, в каждом окне горел свет от свечей. Огромное деревянное колесо, прислоненное к одной из стен, зачерпывало воду в ведра. Изнутри здания слышался страшный грохот; когда двери распахнулись и рабочие и ученики устремились внутрь, шум стал просто оглушительным. Первый этаж представлял собой водоворот громадных движущихся механизмов, огромных тюков хлопка и мужчин, которые снимали рубашки, поскольку работали они в удушающей жаре. Лиззи и Бесс вместе с другими учениками торопливо прошли мимо них и стали подниматься по винтовой лестнице, которая загрохотала под их башмаками, и снова через гулкий коридор, а затем на этаж ткацкого цеха. Лиззи все еще держала Бесс за руку. Где сейчас Эмили, она себе даже не представляла.
В помещении стояли длинные ряды станков, которые стучали, грохотали, гремели; казалось, все это живое, у всего есть руки, пальцы, локти, беспрестанно снующие взад-вперед. Рабочие устремились к станкам, заменяя людей, которые работали в ночную смену, и делали это так проворно, что работа не останавливалась ни на секунду. Рабочие постоянно следили за хлопковыми нитями, которые крутились и вытягивались на пляшущих веретенах. А посреди всех этих страшных звуков и движений повсюду летал пух от хлопка, похожий на снежинки, нежный и красивый. В воздухе витал прогорклый маслянистых запах, который Лиззи почувствовала на языке. Она закрыла руками рот и нос. Бесс заткнула уши пальцами и улыбнулась ей, крича что-то, но ее совсем не было слышно.
К ним подошел мужчина в высокой черной шляпе и схватил девочек за плечи. Резко кивнул головой в ту сторону, где рабочие снимали у двери свои башмаки, и Лиззи с Бесс поступили так же. Тогда же Лиззи мельком увидела Эмили, ее с другими девочками повели в конец комнаты. Все они испуганно переглядывались. Мужчина склонился над Лиззи и схватил ее за лицо. На одной руке у него не хватало двух пальцев.
– Не лодырничать. Шевелитесь, – казалось, говорили его губы, хотя голоса совершенно не было слышно.
Рот его был похож на огромную пещеру, открывавшуюся и закрывавшуюся, словно моргающий глаз. Девочка увидела его желтый язык, а от зубов остались только черные скрюченные пеньки. «Наверное, это и есть Крикк, – подумала Лиззи. – Тот самый, с ужасным характером». Тут она увидела, что вокруг его руки обмотана плетка. Он погнал Лиззи и Бесс между рядами станков. Казалось, прядильные машины просто нескончаемы; за ними работали мужчины, женщины и дети, все они словно находились в трансе, глубоко сосредоточенные на работе.
Крикк остановился рядом с одним из станков, на котором работала женщина, напомнившая Лиззи Рози, – высокая и неопрятная, с волосами песочного цвета, выглядывавшими из-под ее чепца над широким и улыбчивым лицом. Надсмотрщик указал на маленького мальчика, который ползал на четвереньках под прядильной машиной. Лиззи в ужасе наблюдала за тем, как грохочущая каретка ходит над головой мальчика. Когда она была прямо над ним, он ложился плашмя на пол, а когда возвращалась назад, выползал из-под нее, сжимая в кулаке хлопковый пух, который складывал в мешок. Затем все повторялось снова: он нырял под каретку прядильной машины в то самое время, когда она не могла ударить его по голове, и снова двигался вперед. Мальчик полз к задней стороне машины, и казалось, что он находится внутри всех этих нитей и перекладин, а все это дрожало и громыхало. Выбравшись обратно, он прополз немного дальше вдоль прядильной машины и снова нырнул под нее. Крикк показал на Лиззи, показал на мальчика и рассмеялся.
– Я? Нет, я не смогу делать это! Пожалуйста, не заставляйте меня! – взмолилась, вырываясь, Лиззи, но Крикк сжал руками ее плечи и заставил опускаться ниже и ниже, пока она не оказалась на четвереньках на полу. Затем он опустил ее голову и пнул под машину тяжелым ботинком.
Станок грохотал и шипел у нее над головой, словно несущееся на нее чудовище. Испугавшись, она попыталась выбраться назад, но Крикк поставил на нее ногу и не отпускал. Вдруг, резко рванув девочку, он поднял ее, держа за шиворот платья.
– Будешь двигаться медленно, останешься без головы, – торжественно объявил он. А затем потащил Бесс прочь, чтобы она собирала пух под другим рядом прядильных машин.
Работавшая за прядильной машиной женщина ткнула ее кулаком в спину.
– Опускайся сейчас же! – рявкнула она, и Лиззи опустилась на четвереньки, дрожа от страха. Почувствовала легкое прикосновение к спине и быстро бросилась под станок, крепко зажмурив глаза и прижав голову как можно ниже, затем почувствовала, что ее ноги коснулась нога, и поползла обратно. Женщина кивнула ей, веля повторить действие, а затем еще раз.
– А теперь иди дальше, гораздо дальше, – объявила женщина. – Слушай машину. Ты поймешь, когда нужно будет возвращаться.
Лиззи снова пригнулась. Быстро нырнула под прядильную машину, насколько осмелилась, затем распласталась на полу, чтобы дотянуться до самого края. Она слышала и чувствовала сильную вибрацию станка, когда каретка покатилась назад. Дрожа и теряя сознание от страха, она поползла обратно в проход. Женщина улыбнулась ей и показала на кулак Лиззи. Он был пуст. Она совершенно забыла о том, что нужно собирать пух. «Что ж, зато у меня голова все еще на месте, и волосы тоже, – подумала она. – У меня получилось!»
Она рискнула оглядеться по сторонам в поисках Бесс, но вокруг было слишком много станков, слишком много суматохи и движения. Она увидела черную шляпу Крикка, а затем и самого мужчину, прохаживавшегося между рядами. Он не отводил взгляда от работавших за станками людей; время от времени он шлепал одного из них по щеке. Лиззи увидела, как он вытащил одного из мальчиков-собиральщиков из-под станка в дальнем конце прохода и принялся трясти его, словно тот был сделан из тряпок, а затем уронил на пол. Рот его открывался и закрывался, словно у лающей собаки. На лице его, в его глазах читалась жестокость, она же сквозила в изгибе губ, в том, как он ходил, в нем всем. Он повернулся и пошел по проходу Лиззи, и девочка быстро нырнула под машину. Ей хотелось остаться там, спрятаться от него, но она понимала, насколько это опасно. Выбравшись обратно, она увидела черные шипованные ботинки, ожидавшие ее. Она встала и раскрыла кулак, показывая ему собранный пух. Он кивнул ей, веля бросить его в мешок, и пошел дальше, размахивая плеткой.
К тому времени как пришла прислуга и принесла котел с кашей для завтрака, Лиззи казалось, что она собирает пух уже не один день. Спина болела от наклонов и ползания, но она знала, что останавливаться нельзя. Девочка слишком боялась Крикка, чтобы осмелиться так поступить, поэтому она двигалась взад-вперед под огромной машиной. Ноги устали так же, как и спина. Голова гудела, от запаха смазки и от стоявшей в помещении жары ее мутило. Рабочие не отходили от станков, не остановились, чтобы поесть. Они ели кашу с руки, продолжая работать, и вытирали грязные руки об одежду, когда заканчивали, – как и показывала им утром домработница.
Фло, прядильщица, работавшая за станком Лиззи, весело улыбнулась ей.
– Ты в порядке? – крикнула она.
– Я не вижу сестру, – ответила Лиззи.
Фло пожала плечами и махнула рукой. Здесь были дюжины рабочих, дюжины рядов, дюжины гудящих машин. Эмили могла быть где угодно.
Сегодня утром, когда Эмили поднялась вверх по лестнице, стоявшая рядом с ней полная женщина сложила руки рупором и крикнула:
– Ты новая ученица?
Эмили кивнула.
– Тогда не отходи от меня, мне нужен присучальщик на станок. Был у меня паренек, но на прошлой неделе лишился руки. Это было ужасно. Ни на секунду нельзя отводить взгляд от машины, постоянно смотри на нее, иначе будет плохо. Меня зовут Молл. Я все улажу. – Она кивнула надсмотрщику и указала на Эмили. – Она со мной, – изрекла она, и мужчина махнул ей рукой, веля идти на свое место.
Эмили заметила, что все читают по губам то, что говорят другие, и сами делают странные гримасы и широко открывают рот, чтобы можно было разговаривать, даже если их никто не слышит. Некоторые женщины, судя по всему, шутили, корча смешные рожи и делая забавные движения руками, нарочито открывая глаза и гримасничая, а затем скрючиваясь от беззвучного смеха. Если надсмотрщик замечал это, он несильно хлопал их по плечу, веля возвращаться к работе, а они кривлялись ему вслед, когда он проходил дальше.
Эмили казалось, что она может наблюдать за ними целый день, восхищаясь и пытаясь понять, что они говорят друг другу, но Молл дернула ее за руку и повела к одной из прядильных машин.
– Моя малышка, – сказала она одними губами и махнула рукой, и Эмили улыбнулась ей, еще слишком робея, чтобы так же беззвучно произнести что-то в ответ.
