всходит полная луна.
Ворон вскрикивает снова, подгоняя, и егерь бросает последний взгляд на лес. Он ожидает увидеть прямо за собой свинью, но видит нечто похуже. Куда хуже.
Не одну свинью обнаруживает он у себя за спиной; перед ним встаёт стена из призраков всевозможной охотничьей дичи. Здесь и олень, и лось, и фазан, и утки. Десятки, а может, и сотни призраков. Из их ран сочится зеленоватая призрачная кровь. Каждый устремил взгляд на егеря, а егерь застыл в недоумении. Неужели это призраки всех зверей, которых он когда-то убил? Неужели убитые восстали из мёртвых? Или это видение породила его совесть? И если нет и всё это на самом деле, то мертвы ли они, или всё-таки живы, или ни то ни другое? По телу егеря пробегает дрожь.
Бессердечная свинья собрала всех жертв егеря.
Но зачем?
Может, это какой-то обман? До последней минуты егерь всего лишь гнался за своими наконечниками для стрел. Но шеренга из призраков павших от его руки жертв намекает на что-то большее. Неужели его таким образом вели в замок? Но с какой целью?
Входить в замок ему дозволено только при одном условии: если он несёт свежее мясо на королевские кухни. Сейчас у него никакого мяса нет – и что-то подсказывает ему, что охотиться он больше никогда не будет; нет уж, лучше пойти в каменщики или наняться копать рвы. Сунься он через главные ворота, как его тут же прогонит стража. Поверни он назад – перед ним стадо призраков. Лучше уж королева с её стражей, чем полумёртвое-полуживое зверьё.
В замке его знают. Его отец был егерем, а до него – дед. Но противное воронье карканье заставляет его свернуть вдоль замковой стены. Здесь, вспоминает егерь, через ров есть секретный мостик, скрытый всего на несколько вершков водой. Мостик этот – часть потайного хода, который построили для королевской семьи и ближайшего окружения на случай опасности. Низкий каменный перешеек едва покрывает тёмная вода. Ворон подлетает к замковой стене.
Егерь идёт по щиколотку в воде по скользкому каменному броду. Добравшись до стены, он карабкается по выемкам в каменных глыбах и пробирается внутрь через едва заметную лазейку, скрытую в тени. Ворон неотступно следует за ним и влетает в замок.
Коридоры и галереи замка кажутся все одинаковыми. Не будь рядом ворона, егерь бы легко потерялся. Но он идёт за птицей, как за проводником, попутно стараясь примечать повороты, чтобы потом найти выход. Временами с другого конца гулких галерей эхо доносит до него собачий лай и топот солдат.
Следом за вороном егерь пробирается по узкому коридору. Путь освещают горящие факелы. Ворон залетает в открытый дверной проём; там оказывается витая лестница. Всё выше и выше взбирается егерь, у него уже болят ноги, но он продолжает подъём. В узкие стрелковые бойницы задувает холодный ветер, играет выпавшим вороньим пером. Перо проплывает мимо егерского лица, и тот машинально пытается прихлопнуть его, как комара, и тогда голове проносится мысль: зачем я здесь? До чего проста была жизнь всего пару дней назад – и до чего полна опасности сегодня.
Задыхаясь и обливаясь потом, егерь вступает в небольшой зал. Надо признать, таких покоев небогатому егерю видать не приходилось. Каменные стены, вверху – изящные изгибы свода, как в склепе или церковном приделе. Узко вытянутая комната как бы ведёт вошедшего к зеркалу на противоположной стене. В центре покоев – маленький столик, на котором ничего нет.
Но сердце егеря бьётся неумолимо, потому что спиной к нему застыла королева. С её плеч почти до самого пола свисает чёрная мантия. Егерь наскоро прячется за бархатными портьерами. Через единственное окошко – небольшое отверстие в стене – в комнату влетает свежий ветерок. Там и усаживается ворон с мешочком егерских наконечников.
Будь у егеря сердце послабее, он бы непременно грохнулся в обморок. Потому что королева смотрит прямо в зеркало. А в зеркале отражается маска, которая с королевой разговаривает. Зеркало говорит складными стишками, точно читает по книге. На середине его речей и вошёл егерь. И тем, что королева успела услышать, она явно недовольна.
– Белоснежка, – отвечает она, – лежит мёртвая в лесу. Егерь принёс мне доказательство. Вот оно, сердце Белоснежки. – И королева открывает небольшую шкатулку и демонстрирует содержимое зеркалу.
Егеря за портьерой трясёт не на шутку. Его бросает в жар, у него кружится голова. Сначала – говорящее зеркало. Теперь ещё и разговор – о нём самом.
Маска же отвечает:
– Белоснежка всех милей, всех румяней и белей.
Избежала она смерти: пред тобой свиное сердце.
– Свиное! Так это обман!
Королева яростно разворачивается на каблуках и быстрым шагом идёт к двери. Егерь вжимается поглубже в тень укрытия. Королева слетает вниз по лестнице, и мантия развевается за её плечами, словно крылья. Шкатулку она держит перед собой обеими руками.
Шкатулку со свиным сердцем.
Егерю надо торопиться за ней, но сначала он резко выпрыгивает из-за портьеры. Ворон застигнут врасплох, и егерь успевает выхватить у него свой мешочек с наконечниками.
Уже поставив ногу на лестницу, егерь вдруг замирает. Отражаясь от каменных стен пролёта, до него долетает мелодичный голос Зеркало снова заговорило.
– Начни с начала,
Всё вспять оберни.
Взятое сердце
Жертве верни.
Егерь оборачивается на зеркало: маска в дымке за стеклом продолжает вещать.
– Час настал долги отдать,
Преступления признать,
Не своё вернуть на место,
За деянья пострадать.
Кто ни мёртвый, ни живой,
Жаждет своего с тоской.
Утоли его печали –
Обретёшь и ты покой.
Что исполнишь – поклянись/
Не исполнишь – берегись!
Хм... Взятое сердце жертве верни! Так, значит, сюда его не просто так завели.
Обретёшь и ты покой – очевидно, зеркало обещает ему прежнюю спокойную жизнь, если егерь вернёт свинье сердце!
Разве мог он оказаться здесь иначе, кроме как затем, чтобы услышать прорицание? Вряд ли.
Всё просто: свинья хочет сердце обратно. Удар молнии заставил её восстать из мёртвых, но без сердца она ни жива ни мертва. И теперь дело за егерем: только он может вернуть всё как было. Стадо призрачной дичи было егерю предостережением. Если он не справится, до скончания дней его будут преследовать убитые им жертвы. Он лишится покоя, лишится сна
