отчего все другие собаки еще сильней вжались в землю. Но эта, белая, опять подбежала к нему и опять отпрянула, не давая ни притронуться к себе, ни даже обнюхать. Сероволков рванул за ней. Белая отбежала, но недалеко. Стала поодаль и нежно улыбнулась ему, обнажив клыки и высунув кончик языка. Сероволков, явно совсем уж ничего не соображая, бросился к ней, она – от него, и так они побежали, подпрыгивая и пританцовывая, словно исполняя фантастический танец, пока не скрылись из виду.
Первой опомнилась Лёка:
– Скорей, пока собаки не очухались!
В два прыжка они были у КПП и уже оттуда смотрели, как вскакивают, бегут и бешено рвутся вслед за ними собаки. Ни Сероволкова, ни белой суки нигде не было видно.
– Да, – хмыкнул Ваня. – Как там по-латыни? Sic transit Gloria lupi.
– Наверное, у этой суки течка.
– Наверное. Но давайте не будем рассказывать про все это Лизе.
– Давайте. В конце концов, ее вообще не касается, что он делает в этой ипостаси.
* * *
КПП они миновали беспрепятственно. Как и предсказывал Юрка, солдаты спали без задних ног. Их не разбудил ни собачий лай, ни даже звонок внезапно ожившего у Ани в кармане мобильника.
Услышав жизнерадостный трезвон, Аня ойкнула, зажала карман рукой и понеслась во всю прыть подальше от КПП. В сторону улиц и площадей, где слепила глаза неоновая реклама, а запах сосновых игл мешался с бензиновой гарью. Туда, где звонком мобильника никого было не удивить, так органично вписывался он в общую какофонию городских звуков.
Звонил ей Славка.
– Ань, привет! Слышь, а я все-таки просек, откуда ты мне звонишь! Хотел в субботу похвастать, а ты так и не проявилась.
– Просек-таки?! – восхитилась Аня. – Ну ты крут! Хотя я в тебе и не сомневалась. Слав, ты извини меня! Я с тобой в ближайшее время свяжусь, и мы тогда поговорим обо всем. А сейчас мне немного некогда. Понимаешь?
– Понимаю, – растерянно отозвался Славка. – Некогда, значит? Хорошо. Ты только потом звякни мне обязательно! Мне тебе одну важную вещь сказать надо.
– Зуб даю! Слушай, можешь мне услугу одну оказать?
– Какую? Взломать чью-то базу данных? Это мы завсегда пожалуйста.
– Не-е. Куда проще. Звякни, пожалуйста, прямо сейчас моей маме. Скажи, что я ее люблю и у меня все в порядке. Но может быть, я какое-то время не смогу ей звонить.
* * *
Эх, зря Аня так беспечно отбежала от своих, когда в кармане у нее зазвонил телефон! Зря понадеялась на свое знакомство с Журавликами. Знакомство оказалось лишь шапочным. И теперь ей никак не удавалось разобраться в хитросплетении полупустых улиц и отыскать дорогу на конюшню, не прибегая к ненужным и привлекающим к себе внимание расспросам. Наверняка остальные сто раз уже успели дойти. Конечно, ведь Лёка с Володей здешние. С закрытыми глазами дорогу найдут.
Технически-то Аня вовсе им не нужна. Дойдут до конюшни и будут дальше действовать по плану. Лёка отопрет все замки, Ваня выведет коня и отвлечет Тито, Митяй сыграет на своей дудочке Горынычу. Найдут клетку, откроют дверцу и выпустят Птицу. Если что, Володя там, по ходу дела, поглотит чего-нибудь. Справятся, короче, и без нее.
Если, конечно, они вообще станут что-то без нее делать. А не решат тупо ждать за какими-то кустами, когда ж она наконец придет. И прождут до рассвета, пока не сделается поздно.
В отчаянии Аня сворачивала наугад то в одну сторону, то в другую, возвращалась, делала круги – нужная дорога не находилась. Луна насмешливо подмигивала ей, то появляясь, то исчезая между домами. Аня поняла, что окончательно заблудилась, когда чуть было не наступила на каменного журавлика посреди площади. Подняла голову и встретилась в свете фонаря со взглядом раскосых каменных глаз Садако. Присев на подножие постамента, Аня горько расплакалась. Ей показалось, что и Садако она каким-то образом подвела. А ребята? Что они о ней подумают? Что струсила? Завела их черт-те куда и бросила?
– Аня! Ну вот ты где!
– Володька! – Она вскочила и повисла у него на шее. – Как ты меня нашел?
Он обнял ее и рассмеялся. В глазах его плясали две звездочки.
– Интуитивно.
– Как это?
– Так меня ж все время тянет к тебе! Как магнитом. Но обычно я себе воли не даю. А тут не стал сдерживаться.
– То есть получается, ты всегда знаешь, где я?
– Всегда. Пошли уже, нас все ждут!
* * *
Конюшня в темноте казалась заброшенной и пустой. Ни единого огонька не горело внутри. Лишь фонарь над воротами скупо освещал желтым светом замочную скважину и железную, тронутую ржавчиной ручку. Лёка мельком глянула на них, и замок сразу щелкнул. Ручка повернулась, ворота открылись, и Лёка с Ваней вошли. Остальные спрятались за угол и стали ждать.
В кромешной тьме Лёка с Ваней ощупью пробирались между денниками. Заслышав их, лошади начинали перетаптываться, всхрапывать, некоторые испуганно, тоненько ржали. Ребята на ходу шептали им всякие ласковые, успокаивающие слова. Глаза их постепенно привыкали к темноте и уже улавливали смутные очертания яслей, дверей, решеток, табличек.
Внезапно Лёка остановилась.
– По идее, Алмаз должен стоять тут, – шепнула она, вставая на цыпочки и ощупывая рукой выжженные по дереву крупные неровные буквы. – Точно, он. Ну, Ванька, не подведи!
Чмокнув напоследок Ивана в щеку, Лёка птичкой вылетела из конюшни и присоединилась к остальным. Мгновение спустя из конюшни донеслись оглушительные завывания сирены.
– Кто там? – послышался хрипловатый со сна крик Тито.
Все замерли, вжавшись в стенку.
Двери распахнулись. Сперва из них, пригнувшись перед притолокой, выехал Ваня на вороном красавце коне. За ним, чертыхаясь и матерясь, в семейных трусах и распахнутом махровом халате выбежал Тито с берданкой. Легко перемахнув через ограду круга, Ваня, то посылая, то сдерживая коня, поскакал неспешной рысью куда-то в сторону рощи. Тито, потрясая берданкой в воздухе, рванул за ним, теряя на ходу тапочки.
– Стой! Я тебя узнал! – орал он. – Ты директора Горечанского техникума сын! Я тебя на областных соревнованиях по конкуру видел!
– Ну и что! – орал в ответ Ваня, типа совсем зарвавшись и теряя голову от собственной удали. – И что вы мне сделаете?!
– Остановись щас же! Я тебя в колонию упеку!
– За что? Я ж только покататься!
– Не стыдно тебе?! Чтоб директорский сын за такие безобразия брался!
– Не! Не стыдно ни капельки!
Продолжения диалога ребята не услышали. Один за другим они гуськом прошмыгнули в конюшню и спустились по лестнице в лабиринт.
* * *
В лабиринте, как всегда, горели тут и там тусклые лампочки. Аня себя чувствовала здесь как дома. Только раз она пропустила поворот, но почти сразу же
