вернулась обратно и дальше шла исключительно правильно – ориентируясь на запах дыма.
Змей Горыныч спал, свернувшись кольцами и сложив головы одна на другую.
– Ну?! – недовольно заворочался он, заслышав шаги.
– Кого еще черт принес?
– Ща всех на хрен испепелю!
И три пары глаз сердито уставились на них.
Ребята испуганно отпрянули. Аня обернулась на Митяя. Он улыбнулся и вынул из кармана дудочку. Продул ее, обтер обшлагом рукава. Поднес к губам. Полилась тихая, задумчивая мелодия, похожая на журчанье ручья.
– Эт еще что за фигня? – пробурчала одна из голов, но другие две на нее зашикали.
Мало-помалу вода в ручье потекла быстрее, завертелась водоворотами. Прошел дождь, ручей разлился, его перегородила запруда, поставили мельницу, капли закапали с колеса, расплескиваясь и искрясь на солнце…
Горыныч внимал, не шевелясь, прикрыв глаза чешуйчатыми тяжелыми веками.
На цыпочках они прокрались мимо Горыныча к маленькой железной двери в стене, послушно распахнувшейся под пристальным Лёкиным взглядом. За дверью оказался еще один подземный туннель, в конце которого горел свет. Они пошли на свет, который с каждым шагом разгорался все ярче, так, что в конце пути им даже пришлось зажмуриться. Они очутились на дне глубокого котлована. Верх его был вровень с землей и перекрывался решетчатым куполом. Под куполом на торчащей из стены деревянной балке, точно на жердочке, сидела и переливалась радужными огнями Жар-птица.
Они стояли и любовались, хотя глаза их непрерывно слезились от нестерпимо яркого света. Первой опомнилась Аня:
– Нечего зевать! Того гляди у Митьки дыхание перехватит, и Горыныч очнется.
– Так, а что ты предлагаешь? – сказала Лёка растерянно. – До верху нам однозначно не добраться – высоко. Я, конечно, попробую отсюда, но не факт, что там вообще есть какая-нибудь защелка. Отсюда похоже на то, что решетку эту намертво туда приварили.
– Надо Птицу как-нибудь сманить вниз.
– Интересно, как именно?
– Цып-цып-цып, – неуверенно произнесла Аня, с надеждой поглядывая на Птицу и взмахивая рукой, точно рассыпая вокруг по полу невидимые зерна.
Птица запрокинула голову и расхохоталась.
– Ой, не могу! – сказала она, отсмеявшись. – Вы б мне еще кис-кис-кис сказали!
– Откуда ж мы знали, что вы умеете говорить? – оправдывалась Аня. – А как еще нам было вас выманить в лабиринт?
– Да не полезу я в лабиринт! Там темно и грязно, я там запылю перья. Да и как бы я протиснулась в маленькую дверцу, что ведет отсюда в загон Горыныча!
Об этом они и в самом деле не подумали.
– А как же тогда… А что же теперь… – окончательно растерялась Аня, которой в сотый раз показалось, что все проделанное до сих пор проделано было зря.
– Сейчас объясню, – успокоила ее Птица. – Скажите только, кто из вас поглотитель?
– Ну я, – ответил Володя, выходя вперед. – Только меня, вообще-то, Володей зовут.
– Голубчик, Володенька, – нежно проворковала Птица, – будь так добр! Поглоти, пожалуйста, эту гадкую решетку! Но меня при этом постарайся не задеть. Сможешь ты? Получится у тебя?
– Легко! – пожал плечами Володя. – Прижмитесь только поплотней к стенке.
– Охотно! – Птица спрятала голову под крыло, всем телом вжимаясь в стену.
Сняв очки, Володя поднял глаза и внимательно посмотрел на решетку. Решетка под его взглядом вздрогнула, сама собою выломалась из скоб и ахнула с высоты вниз на них. Все взвизгнули, закрыли головы руками, инстинктивно зажмурились… А когда вновь открыли глаза, решетки никакой больше не было. Нигде. Над ними сиял квадрат чистого звездного неба.
– Спасибо! – с чувством сказала Жар-птица. Расправила крылья, взмахнула ими и улетела.
Несколько секунд ребята молча пялились вверх, пытаясь отследить в небе ее светящийся след. Но Птица двигалась так стремительно, стараясь, надо полагать, поскорей оказаться как можно дальше отсюда, что след ее исчез в небесах еще быстрей, чем она сама.
Дело было сделано. Пора было возвращаться.
* * *
Они миновали туннель и, пройдя через маленькую дверь, опять оказались в загоне Горыныча. Митяй по-прежнему играл. Его маленький ручей успел за это время слиться с рекой, и река теперь неспешно несла свои воды к морю. Море уже синело вдали, волны его наплескивались на берег, и крики чаек высокими, диссонансными звуками нарушали их мерный плеск.
Эти резкие звуки, похоже, не вызвали у Горыныча восторга. В ответ на каждый из них он вздрагивал, лбы его болезненно морщились. Наконец одна из голов возмущенно дернулась, широко раскрыла глаза и увидела прямо у себя перед носом Аню. Лёка, к счастью, успела уже выйти из загона. Замыкающим шел Володя.
– Ах! – ахнула Аня, отчетливо понимая, что ее маленькая жизнь кончилась и больше уже в ней ничего не будет.
Но тут сильные Володины руки резко оттолкнули ее в сторону. Аня упала, покатилась по полу, стукнулась головой о решетку. Последним, кого она увидела, был Володя, сдергивающий с носа очки.
Раздался страшный грохот, пол вздрогнул, с потолка дождем посыпалась известка и пыль. А когда все рассеялось, ни Володи, ни Горыныча нигде не было видно. Лишь в потолке чернел острыми неровными краями громадный пролом, сквозь который сверкали звезды. Да посреди пола, уходя в бесконечность, зияла суживающаяся вглубь воронка, откуда нестерпимо воняло серой и порохом.
Кое-как поднявшись, Аня, пошатываясь, вышла из загона и неверными шагами приблизилась к Митяю и Лёке:
– Ч-ч-т-то эт-то было? – спросила она у них заплетающимся языком.
Но те в ответ лишь оторопело таращились на нее.
– Это нам повезло поприсутствовать на вспышке сверхновой, – пророкотал рядом с ними до боли знакомый голос. Из темноты туннеля, отряхивая по дороге пиджак, к ним спешил академик Довгоконь. За ним, тоже беспрерывно отряхиваясь и очищаясь, тащился взволнованный Лёкин папа. – Хорошо еще, хоть не в нашей галактике. А то б мы с вами здесь так не стояли. Надо ее потом в телескоп поискать. Да, черные дыры, они, брат, это… такие! Непредсказуемые!
– И не говорите, Сергей Денисьевич! – подхватил Лёкин папа. – И кто бы, кажется, мог подумать…
– А вот, Анджей, кто у нас, оказывается, до всего этого додумался. Вот кто свел на нет плоды наших многолетних трудов. – Довгоконь торжествующе указал пальцем на ребят. – Смотри-ка, и твоя дочка тут! Ишь, прыткая оказалась. Давно ль, кажется, умирала. Ну, как говорится, здравствуй, племя молодое, незнакомое! И что теперь прикажете с вами делать? В колонию строгого режима отправить или на месте в расход пустить? Чтоб не трепались потом где попало о своих подвигах? Ну, что молчите-то? Как хулиганить, так первые, а как отвечать – язык проглотили? Или вы думали, вам это с рук сойдет? Думали, это вам игрушки?
– Они тут ни при чем! – быстро и взволнованно заговорила Аня, делая шаг вперед. – Они просто так со мной увязались. Они и
