class="p1">– Ты нам и так уже помогла!
– Главное, чтоб все закончилось благополучно и для мамы, и для младенчика! Или как надо сказать – для младеницы? У вас ведь девочки обычно рождаются?
– Да неважно кто, лишь бы родился! Ты уж, Наин, постарайся!
– Удачи тебе!
– Встретимся на обратном пути!
Кроткое лицо Наины осветилось улыбкой:
– И вам, ребята, удачи! Чтоб дойти благополучно, чтоб вышло у вас все, как задумано! – и прибавила на непонятном языке какую-то, видимо, их, мавочью, молитву.
Митяй обнял ее на прощанье, и они двинулись дальше в путь.
* * *
Примерно в это же время в окно общежитской комнаты девочек раздался громкий и требовательный стук. На стук выглянула Лиза. Под окном стоял Костя.
– Ну, чего тебе?
– Не «чего», а позови Аню.
– Так нет же ее. Завтра приходи.
– Какое завтра?! Ее что, целую ночь не будет?!
– Кость, ну какое тебе дело? Она, может быть, на ферме дежурит!
– Лиз, кончай врать! Нету ее ни на какой ферме! Я уже проверял. И на уроках не было. Ни ее, ни Лёки, ни Ваньки, ни хрена этого с горы из Журавликов. Подожди, она что, с ним на всю ночь ушла?!
– Кость, отстань от меня! Ничего я тебе не скажу! Да куда ты меня тащишь?! Кость, ты что, совсем с ума сбрендил?!
Сильные руки кентавра выволокли хрупкую Лизу через окно из комнаты и, встряхнув за плечи, поставили на дорожку.
– Лиз, ты мне кончай мозги полоскать! Я ведь не шучу! Я из тебя сейчас всю душу вытрясу! Говори немедленно, где Аня. Она с Володькою ушла, да?
Лиза, однако, тоже была не робкого десятка. Едва почувствовав под ногами твердую землю, она рванула изо всех сил куда глаза глядят, на ходу выкрикивая:
– Очень мне надо! С психами ненормальными! Одной тут разбираться! Вот ни слова не скажу! Хоть убей!
Костя нагнал ее в два прыжка, но хватать на этот раз не стал, а просто поскакал рядом, просительно заглядывая в глаза:
– Лиз, постой! Ну прости ты меня! Пальцем больше не трону! Сам не знаю, что на меня нашло! Скажи только – я правильно догадался? Она с Володькою ушла, да?
Он выглядел таким несчастным, что Лиза сжалилась.
– Успокойся! Тоже мне, нашелся горячий парень! С Володькой, но не вдвоем. Их там целая компания собралась. Так что можешь не волноваться, чести твоей драгоценной Анечки ничто не угрожает.
– Да куда ж они все пошли-то?
– Как куда? В Журавлики, осво… – Лиза осеклась, но Костя и сам уже обо всем догадался. Развернулся и галопом поскакал на конюшню.
* * *
– Костя, и не проси! Я сам с ними не пошел и тебя никуда не повезу!
– Цыган, да как ты не понимаешь! Там ведь Аня!
– И что? Она отправилась туда добровольно, никто ее не принуждал. И она там не одна, с ней куча народу. В обиду не дадут, если что.
– Да при чем тут твоя куча народу, когда там Горыныч?!
– А ты при чем? Копытами его залягаешь, что ли? Да он тебя проглотит на раз! На три части разорвет! Испепелит! А у них там целая стратегия разработана.
– Какая еще стратегия?! В общем, так – или мы с тобой сейчас несемся в Куркино и ты перевозишь меня через реку на своем плоту – да-да, я знаю, что у тебя есть плот, ты на нем Бурого своего в Журавлики на занятия возишь, либо я завтра рассказываю всем, почему тебе так фантастически везет в карты.
– А при чем тут… Да ты сам-то откуда знаешь?!
– Случайно. Я, видишь ли, ужасно высокий. И сверху мне до фига всего видно.
– Допустим. А чем докажешь? И вообще, неправильно это. Они сами сели играть, никто их не заставлял. А дураков, между прочим, учить надо.
– Юр, мне все твои философии по барабану. Я так и так собирался в ближайшие же дни всех просветить и потребовать, чтобы ты вернул деньги. Но могу и помолчать еще некоторое время. С условием, что мы сейчас отправимся в Куркино, а ребятам ты завтра же отдашь все выигранное.
– То есть как это так – отдам?! Под каким же это, интересно, предлогом?
– Скажешь, что пошутил. Ну, ты согласен или как?
– Да согласен я, согласен! Вот ведь черт с копытами привязался!
* * *
Собаки с лаем и рыканьем вылетели из-за пригорка и остановились прямо под щитом с фонарем, освещавшим надпись «Запретная зона. Проезд и проход запрещены». Собаки бесновались перед невидимым барьером и рвались немедленно перегрызть глотку каждому, кто сделает хоть шаг вперед. От одной мысли, что придется туда идти, все как-то разом сникли. Они стояли в паре метров от щита, переминаясь с ноги на ногу, искоса поглядывая на Сероволкова. Какой все же глупостью было рассчитывать на него, когда собак так много, а он один!
– Ха! – презрительно оскалился Сероволков. Собаки смолкли и сделали шаг назад. – А ну, девки, отвернитесь!
Когда Аня и Лёка повернулись обратно, под щитом на земле валялась кучка небрежно сброшенной одежды. А за гранью запретной зоны стоял огромный красавец волк. Каждая шерстинка его в свете фонаря сверкала и переливалась. И он был по крайней мере в полтора раза больше любой из этих собак.
Собаки тут же прекратили прыгать и бесноваться. В их глазах отразился тоскливый ужас. Собаки считали, что к ним сошел царь и бог, и сейчас он начнет их карать и миловать. Волк оскалился и рыкнул, и все собаки, как по команде, дружно брякнулись на спину, подставляя ему беззащитное брюхо. Это было зрелище! Повсюду, куда достигал взгляд, на земле валялись собаки. Повизгивая, извиваясь всем телом и всячески выражая волку свою покорность.
Волк медленно, с достоинством ступал меж собачьими телами. Где совсем не удостаивал взглядом, где наклонялся и нюхал. Причем жертва такого повышенного внимания прижимала уши и принималась тоненько и особо жалостно скулить.
– Пора! – беззвучно, одними губами скомандовал Ваня.
Стараясь не делать резких движений, чтобы не привлечь к себе внимание собак – безраздельно, впрочем, отданное волку, – ребята один за другим вошли в запретную зону. Сперва, скованные страхом, они двигались нерешительно и осторожно. Но постепенно осмелели, походка их обрела твердость, шаг ускорился. Под конец они уже едва не бежали.
И вдруг, когда до КПП оставалось буквально подать рукой, из-за кустов выскочила собака. Огромная, белоснежная, сама чуть ли не с волка, она и не думала валиться на спину. Наоборот, легкой, танцующей походкой она бесстрашно устремилась к Сероволкову, но, чуть не добежав до него, отпрыгнула в сторону.
Сероволкова не могло не заинтересовать столь странное поведение. Он рыкнул –
