собранье пира́ же ево,
Говорил он ведь князю таковы́я слова:
«Што ж ты, ласковый князь Владимер!
10 Нагрузи мне-ка чёрны карабли
Тима́ ли товарами руськими.
Я схожу во те земли́ неверныи».
Говорил ему князь Владимер таковыя речи́:
«Что ж, удалой доброй молодець!
15 Тибя уволит ли дяденька родимой твой
Пересьмяка сын Васильёвич?» —
«Что ж ты, ласковой Владимер стольнё-киевськой!
Давным-то давно дяденька согласен на то».
Нагрузили тогда че́рны ка́рабли́
20 Тима ли товарами руськими.
По ево ли судьбе несчасною,
Подули-то ветры-я способные;
Чуть отошол он на синёё на́ море́,
Подули-то ветры неспособныя
25 Со тех островов Милитрискиих;
Потом же подули с неверных земель.
Приносило его к славну городу,
К славну городу к Царюграду.
Роспродал все товары-ти руськии,
30 Напринимал-то товаров заморскиих;
Пошол он обратно в красной Киев град.
Подули-то ветры неспособны для ево,
Накатилисе с моря волны морски́:
Понесло судно по ветру туда,
35 На те ли на пу́стыя на острове,
Забросило на пу́стыя на острове,
Де жа жили ’дны камышнички,
По-нашему, по-руському разбойнички.
Вся ево дружиночка хоробрая погинула.
40 Наехали на них разбойнички,
Отобрали все товары заморьскии.
Он же младой богатырь-от
Находился он без чуствия.
Красота ево пондравилась им,
45 И сжалелись, не сказьнили буйной головы,
Принесли ево бережно в свой же дом,
Повалили ево на кровать на кисовую,
На мяккую периночку пуховую,
Старались ево они в чуство привесьти.
50 Черес трои-ти сутки он упомнилсэ,
Почуствовал сибя он ведь здраво.
Роспросили они о природе ево;
Постановили ево атаманом над всима́.
Он ведь жил на пу́стом острове пять же лет.
55 Много печаловались во Киеви.
Ишше везьде-то езьдили боѓатыри, розы́скивали;
Нихто не мог нигде, ни в какой стране найти.
Во славном-то городе в Христи́не было,
У того ли у князя Херестинского,
60 Что была у ево дочерь любимая ево,
Что ведь та ли Марфида-княжевисьня.
Она весьма любила по мо́рю гулять;
Когда же ведь море утишитца,
Её возили всегда ихны боѓатыри.
65 И в одно же то время не случилось неково.
Она взела-то в собой двух подружек своих,
Поехала по́ морю гулять.
По ее́-то судьбе по несчасной по её,
Подул-то ведь ветер сильния в море.
70 Откачало-то лодку от города ихного,
Понесло ей на Мелетрийски острова;
Несло же её трои суточки.
В Херестине-то городе треложились об том;
Много же езьдило в плаванье в морё,
75 Те ли херестинския боѓатыри;
Не могли её догнать же негде́;
Воротились с извесьтиём князю же оне,
Не нашли негде ведь маленькой княжевны́ они.
Приносило её к Милитриским островам.
80 Набраласе волно́в полна лодка у них.
Увидали розбойнички,
Они скоро ’б том ведь в лодку собиралисе,
Приежжали скоро к лодке оне.
Подруги её испугалисе,
85 Без сознания в воду пометалисе,
Она же сьлезами обливаласе,
Ише та ли ведь мла́да кнежевичня.
Оны стали у её выспрашивать:
«Ты которой земли, какой укра́ине?»
90 Она же ничево не сказала никому,
Горючима слезами уливаласе.
Повели оне во свой же её дом,
Доло́жили об том скоро боѓатырю,
Пересьмякину родну́ племянничку.
95 Приказал ей завесьти в ево комнату,
Приказал ее́ уло́жить на перину-ту,
Приказал же им удалитце от них,
Приносил он ведь скоро ключевой же воды,
Поливает красну девицу он.
100 Тогда же заснула приятным нежным сном.
Почевала она трои суточки.
Некоѓо он не приглашал заходить,
Сам же он всё насматривал ее.
Тогда же девица пробуждаласе,
105 Таковы речи она себе сказала:
«Я ведь ѓде, ѓде нахожуся сейчас?»
Услыхал тогда боѓатырь её,
Заходил же он во комнату к её,
Вежли́во-то, низко поклонилсэ её:
110 «Моя же судьба одинокая с тобой.
Почему же судьба привела нас с тобой?
Ты скажи мне-ка, деви́ца, сушшу правду же,
Ис какой земле скажи, города,
Ис села скажи, деревни же мне?» —
115 «Херестина, славна города я,
Я тово же ведь князя дочь любимая ево».
Приходили тоѓда скоро камышнички к ему:
«Уж ты ласковой атаман же ты наш!
Как тепере девица во твоих она руках:
120 Ты куда́ ее́ хошь, ты туда же девай». —
«Я возьму, возьму её родной своей сестрой».
Прошло тому временю три же года́.
Он ведь начал тут скоро выдумывать,
Как бы ведь с острова убежать же им.
125 Оденитце гулять — и её с собою брал.
Усмотрил же он скоро, выгледел,
Некак нельзя же уехать на лошадях,
Только нужно уехать во лодках однех.
Однажды набрал много золотой с собой казны,
130 Подсмотрял, что разбойнички за́спали все.
«Уж ты ей еси, кня́жевна,
Что ж ты, душечка Марфида-кня́жевна!
У меня-то с тобою одна же судьба,
Поедем-ко мы по синёму по морю́».
135 Пали-то ветры способныя для ни́х,
Приносило-то их к Харасти́ны-городу́,
До города́ только за́ петь-то ве́рст.
Тут же стояла избушка пу́стая совсем,
В той-то избушки один человек жил,
140 но Потому же отапливал её.
Што приежжали херестинские боѓа́тыри туда,
Проведывали про мла́дую княже́вну завсегда.
И вскоре боѓа́тыри наехали туда,
И какая то радось сучиниласе у них!
145 Увидали в живых младу кнежевну свою:
«Ты скажи, скажи, мла́дая кнежевна наша́,
Какой человек с тобой находитце?» —
«И этот человек — киевский боѓа́тырь-от могуч
Пересьмякин-от племянничок».
150 Ише скоро ’ни поехали в Херестин, славной город-от
И дали весь они впереди себя ведь князю,
Что ведь едет ведь дочь мла́дая ево.
И князь-от их стретил весьма-очунь хорошо.
Пировали у них челой мясець оне.
155 Как тогда же Пересьмякин племянничок:
