class="p1">Папа шумно выдохнул.
– Ну, примерно в начале девяностых.
– А где?
– Здесь, на Дьюисе, на берегу моря. – Папа улыбнулся. – Мы с Рэндом искали клад Черной Бороды.
Мистер Мейнард усмехнулся.
– Понятно.
– А это пиратское сокровище? – срывающимся голосом спросил Мейсон.
Мистер Мейнард качнул головой.
– Боюсь, нет, дружище. – Лицо у Мейсона вытянулось, а мистер Мейнард поднял голову. – Но ты не переживай. Не исключено, что монеты эти с затонувшего корабля.
Мы все подались вперед, опешив.
– Правда?
Мистер Мейнард кивнул, вытянул руку, взял одну из монет.
– Если я не ошибаюсь – а я никогда не ошибаюсь, – это монеты с корабля, который затонул у здешних берегов в 1801 году. Это была шхуна. – Он сокрушенно улыбнулся. – Сведений о ней сохранилось немного. Я в курсе, потому что искал. – Он нагнулся вперед, оперся локтями о стол, переплел пальцы. Посмотрел на нас. Глаза его блестели. – Она перевозила груз монет и других ценностей. И затонула у самых берегов Дьюиса.
Мы дружно выдохнули. Я просто ушам своим не верил! У берегов Дьюиса!
– Говорят, на борту находилось настоящее сокровище, – продолжал мистер Мейнард.
– Ну надо же! – На лице у папы было написано восхищение.
Мистер Мейнард откинулся на спинку стула.
– Поисками сокровищ я занимаюсь едва ли не полвека. – Он покачал головой и снова засмеялся. – А тут являетесь вы с тремя такими монетами. – Он снова засмеялся. – Жизнь полна сюрпризов, не так ли?
– А сколько, как вы думаете, они стоят? – спросил я. И затаил дыхание.
Мистер Мейнард вгляделся мне в лицо.
– На это я вам вот что скажу. Некоторые монеты в таком вот безупречном состоянии могут стоить сотни, а то и тысячи долларов каждая.
Он сдвинулся на край стула.
Мы шагнули ближе.
– Но у вас тут испанские монеты начала девятнадцатого века. Не такие уж редкие. Так что, боюсь, их рыночная стоимость не так уж велика.
– Сколько именно? – уточнил Мейсон.
Мистер Мейнард помолчал, потом слегка передернул плечами.
– Долларов пятьдесят. За каждую.
Сердце мое якорем полетело ко дну.
– Ой.
– Я думал, и того меньше, – заметил папа.
– Но вы не переживайте. Все равно это замечательная находка. Уж всяко получше пляжного мусора, правда? – заметил мистер Мейнард, ощупывая свой слуховой аппарат.
Я качнулся на пятках и попытался придать голосу энтузиазм.
– Уж верно.
Мейсон и Лоуви сгорбились, навалившись на стол.
Мистер Мейнард хлопнул по столу ладонью, мы подскочили.
– Послушай, сынок. – Тут взгляд его перескочил на Лоуви с Мейсоном. – Послушайте, детки. – Кончики губ мистера Мейнарда поползли вверх, взгляд смягчился. – Я этим давно занимаюсь. Очень, очень давно, – добавил он, вздохнув. – Случается найти что-то интересное, вроде этих мушкетных пуль. Случается – что-то историческое, например черепок индейского горшка. И скажу я вам… – Он посмотрел в потолок и улыбнулся. – Радости от этого – будто ты откопал целого динозавра. – Он вздохнул, растопырил ладони. – Вот только по большей части отыскиваешь разные консервные банки.
Тут мы все захихикали, а громче всех Мейсон.
– Почему же я этим занимаюсь день за днем? Ради денег? Не-а. – Мистер Мейнард пренебрежительно махнул рукой. – Я человек старый. Много ли мне нужно денег? Я вам скажу, чтó для меня по-настоящему важно. – Голос его взмыл, дрогнул. – Азарт охоты! – Он шлепнул себя по колену. – Так-то, сэр. Это ни с чем не сравнится. – Он помолчал, взглянул на свои ладони. Поднял их повыше, показал нам. – Видите? Кончиков пальцев я лишился во Вьетнаме. Весь в шрамах после взрыва. Мне крепко досталось, но я счастлив, что все еще жив.
Он устремил пристальный взгляд на папу, и папа кивнул, молча с ним соглашаясь.
– Азарт охоты, – повторил мистер Мейнард. – Каждое утро я просыпаюсь с благодарностью за то, что проснулся! – Он издал негромкий смешок. – А потом начинаю гадать: какие открытия меня ждут сегодня? – Он помолчал. – Есть, дети, такая штука: надежда. Это бесценное сокровище. Уж вы мне поверьте.
Он глянул на нас, прищурившись, потом еще раз крепко хлопнул ладонью по столу.
– Не забывайте об этом никогда!
Глава 22
Настоящие друзья – самое ценное сокровище
Июль закончился, настал август, черепашата то и дело вылуплялись из яиц, и Черепашьему патрулю острова Дьюис некогда было скучать. Лето катилось к концу, мамы-черепахи отложили яйца и вернулись в море. Малыши вылезали из гнезд ночью, под покровом темноты. По утрам приходилось проводить учет опустевших кладок. Гнезда вскрывали три дня спустя после того, как вылупившиеся черепашата уползали к морю. Члены отряда пересчитывали, сколько детенышей вылупилось, а сколько нет. Время от времени в гнезде находили застрявших малышей. Их вызволяли, и мы все бежали смотреть, как крошечные, в пять сантиметров длиной черепашки во всю доступную им прыть ползут по песку к морю, к своему дому.
Хани подрядила меня считать яйца и проводить учет. Проснуться и попасть на берег к моменту выхода Рассветного патруля было не так-то просто, однако оно того стоило. Каждый раз, когда волонтеры Черепашьего патруля вскрывали опустевшее гнездо, мне казалось, что они открывают сундук с кладом. Никогда не знаешь, что тебя ждет. Азарт охоты.
Мне нравилось помогать еще и потому, что мы часто виделись с Лоуви. В то лето мы не так уж много провели вместе времени из-за этих дурацких Чужаков. Здорово было наверстывать упущенное. Я знал, что лето подходит к концу, скоро придет время собирать вещи и уезжать с Дьюиса к началу очередного учебного года.
Я оглянулся и увидел, что Лоуви фотографирует черепашат, которых Хани посадила в красное пластмассовое ведро. Среди корней униолы их застряло целых семь штук. У двоих были повреждены панцири – во время инкубации в яйце корни росли к ним слишком близко. Лоуви склонилась над ведром, длинная коса свисала через плечо. Проведя все лето на воздухе, Лоуви сильно загорела, так что в утреннем свете волосы ее казались совсем светлыми. Сердце у меня подпрыгнуло, я вспомнил слова Мейсона. Ты ей нравишься.
В тот вечер Хани испекла шоколадный торт и пригласила моих друзей в гости – отпраздновать конец лета. Мы собрались на веранде, торт и тарелки уже стояли наготове. Мейсон, увидев это, присвистнул.
– Ух, красота какая! У кого сегодня день рождения?
Хани рассмеялась.
– Ни у кого. Просто я считаю, что некоторые моменты нужно отмечать. Мы прожили еще одно замечательное лето, скоро нам предстоит расстаться. Разве не повод испечь торт?
– Мне кажется, торт можно испечь и без повода, – заметил я, облизываясь: очень хотелось получить кусочек.
– Вот уж верно, – кивнула Хани, погладив меня по щеке. Указала на небольшой переносной холодильник. – Берите себе холодненького попить.
Мейсон вытащил банку газировки и сел рядом с папой и Живчиком. Вытянул руку, погладил песика, почесал
