кабинет, не обратив никакого внимание на бледный вид.
В классе я зажмурилась, явственно почудилась сцена из сна. Крики: «Вон отсюда, прочь!» И почти ощутимые тычки и ожоги на коже, жар свечей и стыд, заливающий с ног до головы.
Но ничего этого не произошло… Ребята скользнули по мне равнодушными рыбьими глазами и продолжили заниматься своими делами.
Я растерялась и неуверенно просеменила к своей парте. Может, и не было ничего плохого? Может, и вся эта группа – очередной дурной сон?
На уроке литературы у меня закончилась ручка.
– Что ты возишься? – раздражённо спросила учительница.
А Никита встал и отдал мне свою ручку. Как ни в чём не бывало. Я улыбнулась в ответ, думала, что схожу с ума, мечтала поскорее забыть об обидной интернет-группе.
Но группа никуда не делась. Она и правда была. И там появились новые записи.
На новой фотографии у меня были заплаканные глаза и красный нос. Похоже, без фотошопа тут не обошлось. Надпись под фото гласила:
«Настюша грустит. Приходите в гости. Лайк, репост приветствуются».
И адрес там был указан мой, и даже код домофона!
Я задохнулась от возмущения и сразу написала Никите:
«Это уже переходит все границы. Немедленно удали адрес!»
А он просто заблокировал меня.
Учёба стала даваться очень нелегко. На уроках и заданиях никак не получалось сосредоточиться. Все мысли были об одном. Иногда я так отчаивалась, что смелела и подходила к ребятам с вопросами, зачем они всё это делают? В чём я виновата?
«О чём ты, Настюша?» – спрашивали они и отходили подальше с самыми невозмутимыми лицами.
А я видела вместо их лиц маски обезьян и ослов, чувствовала жар огня и слышала крики: «Ведьма! Убить её!»
Несколько раз я пыталась рассказать обо всём маме, но язык не поворачивался признаться в незаслуженных обидах и поговорить по душам.
На душе было гадко и грязно.
Однажды мы с мамой ездили за светильником в строительный магазин. На обратном пути зашли в кафешку, провели время весело и хорошо. В эти моменты казалось, что я под защитой, а всё плохое осталось где-то в другой жизни. И тогда я решилась начать разговор издалека. Сказала, что знаю девочку, у которой в классе происходит кошмар – настоящая травля. Мама очень удивилась, что такое может быть, ведь люди не звери. Долго рассказывала про свой дружный класс и счастливые школьные годы. Посоветовала рассказать о происходящем учителям. Предложила подходить к обидчиками поодиночке и стараться поговорить по душам. А ещё попросила меня проводить с бедняжкой больше времени и отвлекать от дурных мыслей. Стать настоящей опорой в трудный момент.
Хорошие советы. Вот только учителя были глухи и равнодушны, ребята смотрели на меня иронично и ехидно, а подруги, которая бы поддерживала во всём и стала настоящей опорой, не было.
И тогда я решилась на неожиданный шаг. Вздумала найти себе такую подругу…
В родном классе вариантов не было. Зато в параллельном была девочка, которая мне давно нравилась. Она часто улыбалась, если мы встречались глазами, как будто у нас была какая-то связь, и тоже постоянно ходила одна.
Однажды я решилась и на перемене подошла к ней в столовой. Никогда в жизни ни с кем не знакомилась, а тут было уже нечего терять.
Девочка представилась Аней и улыбнулась так тепло, будто мы дружили всю жизнь. У меня словно гора с плеч свалилась, мне стало так легко и радостно, впервые за долгое время я забыла о своих проблемах.
А вечером в группе вышел пост, в котором одноклассники высмеивали нас обеих. Это было отвратительно. Они шутили над Аниными волосами и зубами, над одеждой и фигурой, квакали и ржали, как гиены.
Тогда я решила, что Аня не должна страдать из-за меня. На следующий день я проскочила мимо неё, не поднимая головы. Лишь бы эти звери не успели сделать свои жуткие фотки и написать гадости о ней.
Но они всё равно продолжили. Это было невозможно терпеть.
После уроков я догнала Никиту на улице и закричала:
– Что мне нужно сделать, чтобы ты отстал от меня?
Он посмотрел на меня наглющими глазами, никогда раньше я не видела у него такого ужасного выражения глаз, и ухмыльнулся.
– Ладно, если хочешь, если тебе нравится надо мной издеваться, то продолжай! Только Аню не трогай, она-то здесь при чём!
Он приблизился ко мне и прошипел в самое ухо:
– Дура ты, Наська, и страдать будешь всю жизнь.
Оттолкнул и ушёл.
Мне показалось, что волосы на виске, там, где он коснулся своим дыханием, полыхнули и задымились. Я ахнула и поскользнулась. Снег ещё не весь растаял, его было так много в этом году. Нога скользнула по льду, и я зачерпнула в ботинок воды. Стало так мокро, холодно и обидно…
Я уселась прямо в снег и заплакала. Неизвестно, сколько времени прошло, кажется, целая вечность, тело одеревенело и перестало слушаться, холод пробрал до костей, проник в самое сердце и сжал его сильным кулаком.
А потом меня обхватили и подняли чьи-то руки. Это была Аня. Оказалось, она всё видела из окна кабинета истории и выбежала на улицу, даже не надев куртку.
Она вовсе не думала обижаться из-за того, что я перестала с ней общаться.
– Пойдём скорее, ты вся горишь! – прошептала она заботливо.
Аня отвела меня обратно в школу. Слёзы душили, но я всё-всё ей рассказала: про Никиту, про эту ужасную группу, про то, как туда попали и её фотографии.
После стало совсем плохо. Позвонили моей маме и в больницу. Меня, дрожащую как осиновый листок, увезли на скорой, обнаружили пневмонию. Несколько недель я металась в бреду, и жуткий сон приходил ко мне каждую ночь. Звери в масках совсем обезумели, они дёргали меня за волосы, пинали и кусали, и от этого было никуда не скрыться.
Когда мне стало легче, я первым делом полезла в Интернет. Но злополучную группу найти не смогла, а Никита вообще удалил свой аккаунт.
Выяснилось, что Аня всерьёз взялась за дело. Она рассказала обо всём моей маме и своим родителям. Были долгие разговоры с учителями и психологом. Но в ту школу я больше не вернулась, мама перевела меня в гимназию. Страшный сон прекратился так же резко, как начался.
Было жутко, но теперь у меня всё хорошо. С Аней мы до сих пор общаемся. Она сделала целую памятку на тему кибербуллинга.
Настя достала телефон и открыла файл.
«Кибербуллинг.
Если ты столкнулся с
