– Ну, теперь ты держи!
Размахнулся и с одного удара пересек пополам редкостную саблю и говорит королю:
– Теперь сам видишь, чья сталь крепче.
Удивляется король.
– Где же это была изготовлена такая сталь, что за мастера ее делали, если не секрет, то скажи?
Платов рукой махнул.
– Какой там секрет. Сталь эта с Урала, а делали ее простые русские люди, мастера-умельцы.
Тут вскоре собрался Платов и к себе на тихий Дон из гостей домой уехал.
Все это случилось весною 1813 года, когда со своим атаманом Матвеем Ивановичем Платовым шли казаки по Неметчине, Тяжелый был поход. Дождь и непогодь стояли. Дороги трудные, кругом, куда ни глянь, грязь невылазная. Обозы не поспевали за казаками, и несладко приходилось им. Сидели впроголодь, а иной день так совсем натощак. Корке хлебной были рады. У немцев тоже разжиться нечем, французы у них все подобрали. Питались они одним супом, таким, что, вздумай в нем картошку или крупинку пшена сыскать, так ложкой полоскать будешь целый день. И как-то вот пришлось одному казачьему полку без отдыха идти целый день. Притомились сильно и люди, и кони, вечером сделали у леса привал, костры развели. Кашевары да повара сидят без дела, не из чего готовить ужин.
Возле костров все казаки греются. Помалкивают, не до разговоров им и не до песен. Животы подвело, молчат.
Вдруг к одному костру, откуда ни возьмись, подходит казак. На служивых посмотрел, усмехнулся, спрашивает:
– Что же вы это, братцы, приуныли? Ни песен не поете, ни шуток-прибауток не слышно?
Все помалкивают, только один служивый буркнул:
– А с чего бы нам это балагурить да песни петь? Когда не жрамши сидим вторые сутки.
Задумался казак. Помолчал, а потом говорит:
– Так, верно, и быть, избавлю вас от этакой напасти. Худо, если приходится зубы на полку класть, а в походе – это уж вдвойне лихо.
И он тут над костром махнул рукою. Казаки глядят – посреди костра таганок появился, а на нем котелок маленький-премаленький. Думают, что же это за диво. А казак им на него указывает:
– Вот, братцы, котелок. Он досыта всех вас накормит.
Засмеялись казаки.
– Маловат уж больно, ведь его и на одного доброго едока не хватит.
– Ничего, снимайте да ешьте!
Казаки с тагана котелок сняли. В кружок сели и принялись дружно работать ложками, кашу с салом уписывать за обе щеки. И сколько бы не ели, в нем она не убывала, пока досыта не наелся весь полк.
Тут только служивые вспомнили про казака, что пожаловал им такой необычайный котелок. Хватились, но его нигде не оказалось, словно никогда и не было. А кто он – смекнул после уже один бывалый казачок, что в полк к ним сам Степан Тимофеевич Разин наведывался. Он простому казаку в его нужде готов всегда пособить.
Так пока полк не дошел до самого Парижа, весь он из маленького котелка харчился и все казаки бывали всегда сыты.
Было это при царе Николае Первом. Ехали со службы из Петербурга на тихий Дон казаки. Только они выехали за город, а им катит навстречу царская карета, запряженная шестериком. В ней сам царь сидит и строго так поглядывает в окошечко. Казаки с дороги поскорее долой. Пролетела царская карета. Казаки опять выехали на дорогу, глядят, а на ней лежит золотая чека, видно, выскочила из царской кареты, больше неоткуда было ей взяться. Посоветовались и решили ехать назад в Петербург, вернуть царю его пропажу. Так и сделали. Приехали к царскому дворцу, доложили и ждут. Долго ждали, наконец вышел к ним сам царь, спрашивает:
– Вы зачем, казаки, ко мне приехали?
А они в ответ:
– Вот ехали вы в карете и потеряли золотую чеку, мы нашли ее и привезли вам.
Царь улыбнулся и говорит казакам:
– Молодцы, дарю ее вам за вашу честность!
Казаки обрадовались, да как им было не обрадоваться, ведь чека-то, думали они, золотая.
Поблагодарили царя за его щедрость и опять в путь-дорогу тронулись. Долго ли, коротко ли ехали, наконец прибыли к себе на тихий Дон в родную станицу и прямо к кузнецу. Кинули царскую чеку и говорят ему:
– Дели между нами, казаками, поровну и себя не обижай.
Кузнец взял чеку клещами, раскалил докрасна, ударил молотом. Еще раз ударил, а потом говорит:
– Братцы, ведь она железная, только сверху позолочена. Если не верите, так сами возьмите да получше поглядите.
Казаки глядят на чеку и диву даются: как же это? А кузнец им говорит:
– Тут нечему удивляться. У них, у царей-то, всегда так бывает: сверху блеск и роскошь, а внутри зло и ложь.
Случилось как-то казаку ехать селом. Подъезжает к барскому дому, а на крыльцо в ту нору вышел барин. Увидал казака, подбоченился да и орет во всю глотку:
– Ты что за человек будешь, может быть, коновал, фельдшер, лекарь, а может быть, аптекарь?
Казак помахивает плетью и на барина поглядывает.
– А что хочешь – я и коновал, и фельдшер, и лекарь, и сам себе аптекарь!
– Ну, если так, то вылечи мою собачку!
– Это можно.
Казак с коня слез, и барин повел его в свои хоромы. Входят, а на ковре лежит пес большущий, жирный, ленивый от сытости. Хвостом по полу бьет. Казак поглядел на него и спрашивает:
– А чем же он болен?
Барин и пошел расписывать. Столько у своего пса насчитал болезней, что казаку их все и не запомнить. Главная же беда, что ничего даже с барином из одной тарелки жрать не хочет. Казак головой покачал, губами почмокал. Барин просит его:
– Сто рублей не пожалею, только вылечи.
Казак в уме прикинул – хорошо бы получить такие деньги. Подумал и говорит:
– Так и быть, твою собачку вылечу, но только с тем уговором, что бы я ни сказал, всё по-моему делать.
Барин согласен на всё, перечить не смеет. И казак тут за леку взялся. Первым делом распорядился приковать барского пса на цепь. Караул поставил. Никого, даже самого барина, не велел к нему подпускать. Прошёл день, другой, третий. Казак и завалящей корочки не даёт псу. Тот вой на всё село поднял. Барин к нему, а караул близко не подпускает. Ещё прошло три дня. Барский пес отощал так, что выть уже не может. Тут к барину пришел казак, спрашивает:
– Скажи-ка, хозяин, какая у твоей собачки хворь была?
– Вкус потеряла она к хорошей пище.
– Значит, тогда я ее вылечил. Пойдем, сам поглядишь. Пришли, глядят. Пес сидит, шерсть вся на нем дыбом, ребра – хоть считай, барину стало чуть не до слез жаль свою собачку, казак же говорит:
– Скажи, чтобы принесли репы.
Барин распорядился. Слуги да лакеи рады стараться: целый мешок верхом приволокли. Казак одну репку взял, псу бросил. Тот поймал ее на лету и тут же сожрал. Казак барина толкает в бок локтем.
– Видишь, жрет сырую репу, значит вылечил.
Барин не стал перечить, побоялся, как бы казак его собачку совсем не уморил. Отдал сто рублей. А казак спрятал денежки, собрался быстренько, сел на коня и барину крикнул на прощание:
– Знаешь что, когда ты сам потеряешь вкус к хорошей пище, то меня с Тихого Дона покличь, уж я, так и быть, к тебе приеду, и ты будешь не хуже своей собачки жрать сырую репу.
В одном селе жил знатный и сердитый-пресердитый барин. Был он, как и все его крепостные мужики, неграмотен. Один лишь мужичок ходил на заработки в Москву, чтобы барину заплатить оброк, и выучился там грамоте. Об этом барин узнал. Досадно ему, что крепостной мужичок стал умнее его. Подумал сам было поучиться грамоте, но лень его одолела. Передумал: не дворянское дело – сидеть с книгой. Возненавидел барин мужичка-грамотея, стал притеснять его всячески. Раз зовет к себе, говорит:
– Знаешь что, грамотей, вот есть у меня козел Васька, возьми к себе его, грамоте обучи. Выучится, станет читать книги, будет меня потешать. Сроку даю тебе две недели, не выучишь, – барин тут строго посмотрел на мужичка-грамотея, – пеняй на себя, отведаешь тогда плетей досыта.
Мужичок и туда, и сюда, а делать нечего. Взял козла Ваську с барского двора и повел. Привел домой, в сарай поставил, сам вошел в хату, сел под окошком, сидит. Пригорюнился, жена поглядела на него, спрашивает:
– Что же это ты, муженек, грустный такой сидишь, скучный – или какое большое горе-несчастье у тебя случилось?
Тяжело вздохнул мужичок-грамотей да и говорит:
– Разве это не горе, разве это не несчастье: барин приказал мне козла грамоте обучить. Сроку дал две недели. Если не выучу, будет пороть меня плетьми.
Улыбнулась жена.
– Невелико твое горе-несчастье. Я твоей беде могу пособить. Обучу в три дня козла Ваську грамоте.
На другой день затеяла она блины. Напекла их целую стопу. Взяла книгу, после каждого листа по блину положила. Положила и ну потчевать козла. Козел сожрет блин и заорет: ме-ме-э-э! ме-ме-э-э! Так за три дня выучила она козла Ваську листать книгу и орать: ме-ме-э-э! ме-ме-э-э! Будто по складам выучился читать.
