Федотов В. И
Матрос с «Червоной Украины»
ЧЕРНОМОРЬЕ В ОГНЕ
В сентябрьском тревожном небе над Одессой плыли сизые клубы порохового дыма, гремели орудийные раскаты, отрывисто рвали воздух пулеметные очереди. А в порту гудели пароходы, принимая на борт раненых, женщин и детей.
Блокированная с суши Одесса задыхалась от нехватки боеприпасов, горючего, воды, продовольствия, но продолжала сражаться. С каждым днем кораблям все труднее приходилось пробиваться в город, эвакуировать раненых.
В Севастополе в эти дни спешно и самым тщательным образом готовили десант под Одессу, в район Григорьевки. В десант шли моряки. На крейсере «Червона Украина» старшину баркаса Павла Дубинду срочно вызвал к себе командир корабля.
— Как идет подготовка, старшина? — спросил командир, посматривая на подтянутого, крепкого старшину.
— Все в порядке, товарищ командир!
— Вы опытный моряк, Дубинда, экипаж у вас отличный. Призовые места по гребле всегда за вами были. Так вот…
— Слушаю, товарищ командир!
— Сегодня же со своим баркасом направитесь в распоряжение командира крейсера «Красный Крым». Задание ответственное. Уверен, нашу «Червону Украину» не подведете.
Павел, не утерпев, спросил:
— Значит, в поход?
— Там узнаете. Идите, удачи вам!
На другой день в вечерних сумерках корабли вышли из бухты и взяли курс в открытое море.
Затемненный Севастополь отступал, таял в темноте, и лишь вспыхивали вдалеке бледные отсветы орудийных залпов: зенитчики отбивали очередной налет фашистских бомбардировщиков.
«Красный Крым» шел головным. Ритмично работали на крейсере мощные машины, плескались за бортом темные волны да слышались приглушенные голоса моряков-десантников.
— Старшины баркасов — в кают-компанию! — раздался голос вахтенного с ходового мостика.
В кают-компании незнакомый Павлу капитан первого ранга разъяснил поставленную задачу:
— Этой ночью нам предстоит высадить десант в район Григорьевки, — сказал он. — Вы знаете, как остро нуждается Одесса в помощи. Наша задача: уничтожить на берегу батареи противника, разгромить гитлеровцев и восстановить рубежи обороны в восточном секторе Одесского оборонительного района.
«Значит, Григорьевка… — подумал Павел взволнованно. — Сколько раз бывал там до службы, каждый заливчик, каждая отмель с детства знакомы… Недалеко от дома корабли проходить будут».
— И вот что особенно важно, товарищи командиры баркасов, — продолжал капитан первого ранга. — Высадка будет проходить в темноте. Очень многое в такое время зависит от того, как искусно вам удастся высадить десантников.
Павел понимал, как важно в такой обстановке знать побережье, точно сориентироваться в темноте осенней ночи.
Он поднялся и твердо сказал:
— Разрешите мне сделать бросок первым на своем баркасе, товарищ капитан первого ранга?
— Почему именно вам?
— Я знаю этот берег с детства.
— Это очень кстати, — капитан первого ранга с одобрением посмотрел на Павла — Как ваша фамилия?
— Дубинда!
— По какому году служите?
— По пятому, товарищ капитан первого ранга.
— Помните, старшина: за вами следом пойдут остальные баркасы. Действуйте!
Павел Дубинда, вернувшись к своим ребятам, объяснил задачу.
— Как, Павел Христофорович, доволен? — спросил старший моторист Иван Бондаренко, — недалеко от твоего дома проходить будем.
— Недалеко, — вздохнул Павел, — да все равно ведь не забежишь. Хотя до Кинбурнской косы, где мое село Прогнои, — рукой подать.
— Кто у тебя там? — спросил крючковой Подпалый.
— Мать, пять сестер.
— И ни одного брата?! — удивился моторист Иванов.
— В селе ни одного. А вообще и братьев пятеро: старший в гражданскую погиб, остальные воюют. Один под самой Одессой. Трудно сейчас там.
— Нелегко, — согласился Бондаренко. — Потому и на помощь идем. Гляди, еще и встретитесь…
Павел волновался: да, корабли совсем немного не дойдут до Кинбурнской косы, на которой стоит его родное село, где он рос, где прошло детство, откуда почти пять лет назад уходил служить на флот.
Из поколения в поколение предки и земляки Павла Дубинды работали в Прогноях на соляных промыслах, водили небольшие сухогрузы в Одессу, Очаков, Херсон, бороздили пропаленные южным солнцем черноморские просторы, поднимались вверх по Днепру. С пятнадцати лет и до того дня, как призвался в 1936 году на Черноморский флот и стал матросом крейсера «Червона Украина», Павел плавал на парусном судне с романтическим названием «Любимец моря». А командовал этим судном удивительной судьбы человек Павел Сафронович Горбатченко. Еще до революции, при царе, он вел революционную работу среди моряков-балтийцев. В апреле 1917 года В. И. Ленина на Финляндском вокзале встречал. Зимний штурмовал в октябре. В Прогноях жили и трудились участники восстания на броненосце «Потемкин» — Захар Григорьевич Бородин и Григорий Иванович Висовин. Вот среди таких людей прошли детство, отрочество, юность Павла и его сверстников. Они не мыслили своей жизни без моря, а когда приходило время военной службы, уходили служить на флот…
Краснофлотец П. Дубинда. Крейсер «Червона Украина». 1938 г.
Вспомнил Павел в эти минуты и отца своего Христофора Гавриловича — потомственного моряка, его рассказы о нелегкой доле. О том, как еще в девяностые годы к ним на Кинбурнскую косу приезжал Алексей Максимович Горький. После той поездки он написал рассказ «На соли», где показал каторжный труд людей на соляных промыслах. Читали потом рассказ прогнойцы, и сердце заходилось у них от своей безысходности, от таких вот ранящих душу слов о себе: «В три погибели согнутые над тачками, рабочие тупо и молча двигались вперед. Колеса тачек ныли и взвизгивали, и этот звук казался раздражающе тоскливым протестом, адресованным небу и исходящим из длинной вереницы человеческих спин, обращенных к нему».
Вспоминал Павел и наказ отца, когда уходил на службу: «Честно служи, Паша, роду нашего, моряцкого, не посрами». — «Не посрамлю, батя, будь спокоен», — ответил он тогда. И действительно, за пять лет службы на Черноморском флоте Павел Дубинда ни разу не подкачал — наказ отцовский крепко берег.
«Что же теперь там, в Прогноях? — думал Павел, всматриваясь в ночь, словно надеясь разглядеть далекий берег. — Немцы совсем близко подошли к селу, натворят, сволочи, беды…»
Корабли застопорили ход кабельтовых в десяти от берега. Совсем утонула в тучах луна. Ночь черна, будто все пространство сажей вымазано. Подходящая для десанта ночь.
— Баркасы на воду! — приглушенно прозвучала команда. И как только баркасы закачались на волне возле борта, в них тут же стали садиться десантники.
— Стой, хватит, ребята! — попытался остановить моряков Бондаренко. — Не положено больше по инструкции. Перегрузимся ведь!
— Ты что, Иван, на учениях, что ли?! — крикнул ему
