После этого судьба наследника престола решилась самым печальным образом. Султан вызвал Мустафу в свой лагерь в Ерегли. Окружение Мустафы в Амасье в один голос советовали не ехать, предрекая, что он будет убит. Но Мустафа ответил, что, если ему суждено потерять жизнь, он не смог бы поступить лучше, чем вернуться обратно к тому, кто ему когда-то ее дал. По словам Бусбека, сын султана «стоял перед трудным выбором: если он предстанет перед разгневанным на него и настроенным против него отцом, то подвергнется большому риску погибнуть. Но если он откажется, то ясно продемонстрирует, что замышлял измену. Сын избрал более смелый и опасный путь». Мустафа отправился в лагерь отца.
Его прибытие вызвало сильное волнение. Мустафа поставил свои шатры прямо позади шатров отца. Члены дивана выразили Мустафе свое почтение, а затем он поехал на богато украшенном боевом коне, сопровождаемый визирями и под возгласы толпившихся вокруг янычар, к шатру султана. Он хотел побеседовать с отцом с глазу на глаз и убедить его в своей невиновности.
Внутри, по утверждению Бусбека, «все казалось мирным: не было солдат, телохранителей или сопровождающих лиц. Присутствовали, однако, несколько немых (категория слуг, особенно ценимая турками) сильных, здоровых мужчин – предназначенных для него убийц. Как только Мустафа вошел во внутренний шатер, немые решительно набросились на него, пытаясь набросить петлю на шею. Будучи человеком крепкого телосложения, Мустафа отчаянно защищался. Ведь он боролся не только за свою жизнь, но и за трон; ибо не было сомнения, что, сумей он вырваться и соединиться с янычарами, они были бы настолько возмущены поведением султана и прониклись бы чувством жалости по отношению к своему любимцу, что могли бы не только защитить Мустафу, но и провозгласить его султаном.
Опасаясь этого, Сулейман, который был отгорожен от происходившего всего лишь льняными занавесями шатра… просунул голову за занавес, за которым находился его сын, и бросил на немых свирепый и грозный взгляд, угрожающими жестами пресекая их колебания. После этого слуги, подгоняемые страхом, умножили усилия, опрокинули несчастного Мустафу на землю и, набросив шнурок на шею, наконец удушили его».
Тело Мустафы положили перед шатром на ковер и продемонстрировали всей армии. Янычары были потрясены и напуганы, опасаясь, что на них тоже могут пасть подозрение и обрушиться репрессии. Их возможный вождь был мертв и лежал бездыханным, а не имея во главе мятежа законного наследника престола, они были бессильны и не могли бунтовать.
Чтобы немного успокоить янычар, Сулейман отнял командование у Рустема-паши и отправил его в Стамбул, назначив новым великим визирем Ахмеда-пашу. Но того он казнил уже через два года, и Рустем-паша вернулся на прежний пост.
Действительно, Рустем-паша Мекри был ставленником Роксоланы. Он был великим визирем в 1544–1553 и 1555–1561 годах, до самой своей смерти. Рустем-паша был одним из наиболее выдающихся великих визирей правления Сулеймана Великолепного. Он был мужем его дочери Михримах. Ходили слухи, что именно Рустем-паша помог Роксолане избавиться от наследника престола Мустафы. Его обвинили в заговоре против отца в союзе с сербами. Споры о том, был ли это действительный или мнимый заговор, продолжаются по сей день. Тем не менее для Мустафы все это кончилось очень плохо. В 1553 году Сулейман велел задушить Мустафу шелковым шнуром у себя на глазах, а также казнить его сыновей, чтобы не зарились на трон.
И на это были основания. Когда Рустем-паша предложил Мустафе, бейлербею Амасьи, вступить в армию своего отца для войны против шаха Ирана, Мустафа, собрав свое войско, отказался это сделать. Неподчинение великому визирю, действовавшему от имени султана, в условиях войны было открытым мятежом и не могло караться иначе как смертью, потому что такой мятеж неминуемо вел к попытке свергнуть отца с трона и самому занять его место. Как писал османский историк Ибрагим Печеви, «причиной казни Мустафы было то, что он планировал узурпировать трон, но, как и в случае с казнью султанского фаворита, Ибрагима-паши, вина была возложена на Хюррем Султан, которая была иноземкой, находившейся подле султана».
Бусбек нам оставил любопытный портрет Рустема-паши: «Рустем, чья судьба неотделима от судьбы этой женщины, султанши Роксаланы, на дочери которой он женат, и от судьбы, конечно, самого Сулеймана, служил ему и советом, и помощью, оставаясь на должности первого министра могучей опорой для султана во всех его начинаниях и замыслах. Среди прочих пашей он пользовался наибольшим доверием своего господина, а потому и сосредоточивал в своих руках наибольшую власть. И для этого имелись все основания, так как он отличался великолепным умом, проницательным и тонким, что и сделало его орудием славы своего господина. Что касается его происхождения, то он был сыном погонщика быков и сам в отрочестве помогал в этом занятии отцу. Столь низкое происхождение не было бы поставлено ему в упрек на той высокой ступени почета, на которую он поднялся, если бы не его неимоверная скупость, которая, безусловно, наносила ущерб его репутации, основанной на действительных достоинствах. Император знал этот недостаток, но все же испытывал к нему благоволение и уважение. Вообще говоря, Сулейман умел извлекать пользу и из недостатков своих подданных и слуг. Султан, имея большую нужду в деньгах, назначил его на пост министра финансов, и Рустем нашел способы наполнить серебром доверху сундуки своего господина, оставив после себя государственную казну в наилучшем состоянии. Выполняя это поручение, он не упускал ни малейшей возможности ее пополнить, не останавливаясь даже перед взиманием налога на фиалки, розы и другие садовые цветы или перед продажей с молотка оружия и лошадей военнопленных. Вообще никакой мелочью в финансовых делах государства он не пренебрегал, чем, помимо прочего, заслужил любовь своего господина».
Сулейман не стал увеличивать налоги на большинство населения. Однако разрешил Рустему собирать их с чиновников, заступающих на новую должность. Очень скоро такие сборы превратились в крупные выплаты визирю и чиновничеству, то есть попросту во взятки. Должность стал получать тот, кто платил больше. В свою очередь, вступив в должность, чиновник стремился нажиться за счет подчиненных. Пока вы не принесете подарок (бакшиш), говорили иностранцы, бесполезно добиваться, чтобы эти люди вас выслушали.
Имущество Рустема-паши, исчисленное после его смерти, состояло из 1700 рабов, 2900 лошадей, 1106 верблюдов, 700 тысяч золотых монет, 5 тысяч кафтанов, множества драгоценных камней, а также изделий из серебра и золота.
